нелады с полицией, но каждый раз ему удавалось вывернуться. Знаешь, в этой среде, среди иностранных рабочих, не любят выносить сор из избы. А может, и боятся… Было там нераскрытое убийство, к которому Голез имел какое-то отношение. И пистолет, который у него нашли, тоже пару раз в криминальных делах «засветился». Ну а поскольку «рыбак рыбака видит издалека», то он постепенно вышел на местных бандитов — на Нисима Доби, например. Это известный делец «серого» рынка. Ссуды предлагает — на «необычайно льготных» условиях. И очень даже нажился на этом. И в подпольном игорном бизнесе он фигура заметная. Такой мужик… обстоятельный, хитрый. Года три назад у него с подельниками конфликт было вспыхнул. Чуть до криминальной войны дело не дошло. Покушение на Нисима готовили. Так он улизнуть сумел — вышел из своей квартиры в женском платье. Мамаша его старая с ним жила, вот он ее гардеробом и воспользовался. Платочком голову прикрыл, сгорбился… Доковылял, весь скособочившись, до дороги и такси взял. Только его и видели… Артист, одним словом! У него и кличка в воровских кругах — «Комик». Шуточки, правда, любит мрачные… Тот «конкурент», что покушение готовил, исчез бесследно после всей заварухи. Как в воду канул. Где, что — непонятно пока… Ну, это так, к слову…
Мануэль к Нисиму Доби обратился по поручению Глории. Она Голезу полностью доверяла. И, видимо, была с ним предельно откровенна. Он же, как только после ареста почуял, что дело запахло жареным, сразу же любовные сантименты без колебаний отбросил. Начал активно сотрудничать со следствием, чтобы выжать для себя максимальное снисхождение со стороны нашей Фемиды. От него стали известны обстоятельства совершения преступления. Если бы не Голез, никакого признания мы от Глории не добились бы.
Кстати, после ареста Глории при обыске в ее комнате нашли маленький пакет с порошком растительного происхождения. Лабораторная экспертиза выявила сильнейшую токсичность порошка и действие, идентичное тому яду, которым был отравлен твой отец. Пакетик был спрятан под подкладкой дорожной сумки Глории. Вот так…
Яков взглянул на потемневшее лицо Ильи. Развел руками, словно сокрушенно говоря: «Что же теперь делать…» — и продолжил:
— Тебе ясно, как собирался материал по делу? Теперь непосредственно о преступлении и его причинах.
Яков испытующе посмотрел на Илью, точно сомневаясь, стоит ли открывать ему всю правду… Но после небольшой паузы заговорил — деловито, без видимых эмоций:
— Значит, так… Понимаешь, покойного господина Флешлера и Глорию связывало… Ну, словом, отношения у них были близкие. Возможно, Глория рассчитывала, что эта связь толкнет твоего отца на развод с женой и она станет законной супругой весьма обеспеченного человека, хозяйкой красивой виллы, ну и всего прочего. Но ее расчеты не оправдались. Когда она поняла, что Макс и не думает расставаться с Идой, то решила сменить тактику. Глория заявила Максу, что ждет от него ребенка. Но и тут просчиталась — это известие отнюдь не подвигло его менять свою жизнь.
Когда скрывать беременность стало уже невозможно, Глория объявила Иде, что ей необходимо навестить на родине больного отца. Она отсутствовала в Израиле четыре месяца. Кстати, — не удержался от замечания Яков, — гверет Ида очень сожалела об ее отсутствии и с нетерпением ждала, когда же Глория вернется…
Ну а Глория тем временем произвела на свет здорового мальчика и подготовила все, чтобы ребенок в ее отсутствие получил достойный уход. Она поместила его в некий пансион, где за ним постоянно приглядывали квалифицированные няни. Глория щедро оплатила их работу и снова уехала в Израиль. По словам хозяйки пансиона, мадам Кирино сообщила, что планирует вернуться на Филиппины года через два.
А дальше события развивались следующим образом: Глория стала требовать у господина Флешлера деньги на содержание ребенка — суммы довольно крупные, причем аппетиты ее непрерывно росли… В какой-то момент Макс взбунтовался. Конечно, он дорожил семьей и опасался, что жена, узнав обо всем, может и не простить подобные «шалости». Но даже боязнь огласки не помешала ему заявить Глории, что требования ее чрезмерны. Кроме того, у него стали возникать подозрения, что родившийся младенец не имеет к нему никакого отношения. Я имею в виду — в плане отцовства. В общем, можно сказать, атмосфера тихо накалялась.
Ну и что предпринимает твой отец, как ты, Илья, думаешь?
— К детективу обращается, к этому… к Финку, — Илья потер свободной рукой лоб и посмотрел куда-то в угол палаты, точно стесняясь встречаться взглядом с Яковом.
— Совершенно верно. Он поручает господину Финку организовать медицинскую экспертизу на предмет установления отцовства.
И Джозеф Финк согласился. Макс оплатил все его расходы. Финк провел профессиональное расследование. Ему очень помогло то, что Глория часто звонила на Филиппины. Когда в руки Финка попали номера ее абонентов, то уже не составило труда установить и город (он называется Багио), и адрес, по которому находился ребенок Глории. Финк вылетел на Филиппины и отправился к людям, приглядывающим за младенцем. Ему удалось договориться с женщиной, ответственной за воспитание мальчика. Скорее всего, он ее подкупил.
В частной клинике ребенку сделали анализ крови, результат которого полностью доказывал: Макс не является отцом этого мальчика. Не потребовалось даже применять дополнительные, более сложные методы проверки. Дело в том, что у ребенка оказалась третья группа крови, а у Макса — вторая, что в данной ситуации опровергало их родственную связь. Да, кстати, у Глории тоже вторая группа крови. Это Финк выяснил в клинике, в которой она рожала. Как видишь, работу он проделал непростую…
Если хочешь более подробные объяснения в плане генетики, твоя подруга Марина растолкует, она же медик как-никак.
По-видимому, Финк сообщил Максу результат анализа, а он…
— Да, сообщил! — хмуро обронил Илья, невольно перебив размеренный рассказ Якова. — Письмо он написал отцу. Такое, знаете, завуалированное… Что-то, типа… «Ваши подозрения подтвердились…» Читал я это послание. Только не понял, о чем речь идет. Сплошная «тень на плетень».
— А где это письмо?
— Дома у меня, а что?
— К делу надо приобщить.
— Марина вам завтра принесет.
— Хорошо. Ну, так вот… Отец твое письмо получил, и, видимо, состоялось его объяснение с мадам Кирино. Какие она после этого эмоции относительно Макса испытывала, можно только предполагать… Обида, досада от того, что сорвалось задуманное обогащение, жажда мести… Что она задумала, а потом и осуществила — это нам известно.
А что касается завуалированности письма — так для этого имелись основания. Финк опасался, что Глория имеет доступ к корреспонденции Макса, может прочесть и понять, что ее «игра» не удалась. Кроме того, переписка могла попасться
