наверху, смотри…
Яков проследил за его взглядом — вверху стены, почти у самой крыши виднелось узкое и длинное окно. Слабо блестевшее в сумраке стекло было отодвинуто. Отбитые куски штукатурки около рамы свидетельствовали то ли о недавнем ремонте, то ли о работе с какими-то коммуникациями.
— Здорово! — вырвалось у Якова. — Прямо приглашение… Только сомневаюсь, пролезем ли мы там. Узко уж очень…
— Попробуем… — Амос подпрыгнул, уцепился за край рамы, подтянулся. Изогнувшись, боком проскользнул внутрь, ухватился там за что-то и втянул в проем ноги.
Яков слышал, как он спрыгнул на пол и негромко выругался. Судя по доносившимся звукам, Амос что-то пнул, толкнул, оттащил… Наконец над краем окна появилось его лицо.
— Все в порядке, — выдохнул он. — Тут у хозяина, видно, кладовая. Коробки какие-то, стулья… Я прямо на дверь наткнулся, подумал было, что она закрыта. Нет, распахнул ее. Ну что, может, я сам все осмотрю? А ты жди меня…
Яков почувствовал укол досады, почти ревности — как это так, его дело, занявшее столько сил и времени, и вдруг завершится (кто знает…) без него?!
Да и вообще… Не ясно ведь, что там ждет, в этом темном доме…
— Подожди, Амос! Сейчас, я к тебе заберусь. Гляну только — Эзер с Давидом подошли уже?
Яков побежал вокруг дома, скользя ногами по размытой дождем земле и хватаясь руками за стену, чтобы не упасть. Давида и Эзера он застал стоящими у калитки.
— Перелазьте сюда! — со сдержанным возбуждением, приглушая голос, распорядился он. — Ну, быстрее давайте!
Мог и не подгонять. Парни легко перемахнули стену и теперь в ожидании смотрели на него.
— Вот здесь, сбоку за домом, покараулите. Мы с Амосом дом изнутри осмотрим. Если хозяева появятся… Ну, в смысле, заметите, что подъедет белая «Субару» или другая какая машина, сообщите сразу по рации. Дальше посмотрим. Все ясно?
— Да вроде…
Яков снова обежал дом и остановился, задрав голову и примеряясь к темнеющему наверху окну.
Стянул с себя куртку, огляделся, ища, куда бы пристроить ее, и, не найдя ничего подходящего, швырнул на чахлый мокрый кустик, пробившийся у облупленной стены.
Подпрыгнув, ухватился за край рамы, с усилием подтянулся… и застрял в окне…
Из кармана брюк что-то вылетело и со слабым всплеском плюхнулось в мелкую лужу.
«Фонарик! — понял он. — Ладно, как-нибудь, без него…»
— Яков, вот здесь хватайся, за полку! Ну, давай я тебе помогу… — старался изо всех сил Амос.
Яков втянул живот и, изгибаясь, отчаянно пытался протиснуться в узкий проем окна.
В памяти мелькнуло давнее воспоминание, как гулял он с Яиром на детской площадке. Яир помчался наверх по высокой деревянной конструкции и вдруг, оступившись, провалился в просвет между досками. Тогда Яков так же вытягивал его из внезапного плена, а сверху, толкая, помогала чья-то сердобольная мамаша…
Яков рванулся еще раз, оперся на смутно белеющую в темноте полку и наконец с помощью Амоса спрыгнул, вернее, плюхнулся на пол. Под ногу ему подвернулось что-то низкое и твердое, вроде миски или таза. Он пнул ногой задребезжавшую посудину и, отдуваясь, огляделся, привыкая к темноте…
В проеме двери белела часть стены — по-видимому, коридор.
— Пошли… — Яков шагнул вперед, чутко вслушиваясь в тишину дома. — Свет не стоит включать.
— Конечно, а то соседи заметят, что посторонние по дому шастают и полицию вызовут, — усмехнулся Амос.
— Вот именно…
Они ощупью добрались до приоткрытой в коридоре двери и распахнули ее. Попали в небольшую комнату, окна которой не были закрыты ни шторами, ни жалюзи. Желтый свет уличного фонаря падал в окно, и после темноты коридора комната казалась почти освещенной. По крайней мере, вполне можно было разглядеть немногочисленную мебель — низкий диван, два кресла и в углу — какую-то темную конструкцию с темнеющими трубками.
— Кальян! — ощупав конструкцию руками, сообщил Амос.
— Понятно. Пошли дальше. Нам это баловство без надобности…
Они сделали еще несколько шагов по коридору и остановились под аркой, заменяющей вход в другую комнату, большую и совершенно темную. Нагромождение мебели, контуры телевизора, острые углы непонятной утвари… И неуловимое, но явственное ощущение живого присутствия, обитаемости пространства…
— Дай зажигалку, — почему-то шепотом попросил Яков.
Бледный неверный огонек отодвигал темноту лишь на пару шагов, но и этого было достаточно…
Они одновременно бросились вправо, к бесформенно темнеющей на полу груде. Зажигалка потухла. Яков быстро и цепко ощупал… стул, веревки, обмякшее в беспамятстве тело… Приложил ладонь к щеке человека:
— Теплая! Он дышит. Жив!
Амос снова щелкнул зажигалкой. Яков склонился над пленником, вгляделся в лицо, освещенное пляшущим язычком огня. Из раны на разбитом надбровье сочилась кровь. Ресницы вздрогнули и медленно, словно нехотя разомкнулись…
— Илья!
Он рывком сдернул липкую ленту, взялся было за веревки, но рванулся, выхватив из кармана ожившую рацию.
— Едут! — пророкотал голос Давида. — Белая машина. Ход замедляет.
Теперь и Яков уловил негромкий шум автомобильного мотора.
— Пусть заходят, — деловито и обыденно откликнулся Яков. — Мы их сами встретим. Вы только сзади подстрахуйте. От неожиданностей.
Он поднялся. Достал пистолет и, спустив предохранитель, направил дуло в сторону входной двери. Рядом застыл Амос, повторивший все его движения. Прищурив глаза, они замерли в холодном ожидании.
Шум мотора стих. Тишина казалась долгой и гнетущей. Но вот послышался невнятный шорох с улицы, отзвуки коротких фраз…
Позвякивание дверного ключа… звук распахнувшейся двери…
В проеме возникло очертание группы людей — руки, головы…
Вспыхнул свет…
Глава 33
Мягкий розоватый свет небольшой люстры осветил группу вошедших. На их лицах, точно подхваченное расторопным фотографом, застыло выражение, с которым они переступили порог…
Позади всех возвышался парень с худым, глуповатым лицом, на котором плавала услужливо-подобострастная улыбка. Щербатый рот, торчащий кадык, приглашающе протянутая вперед мосластая рука…
«Хозяин, — отстраненно отметил Яков. — Свидетели точно описали. Тот самый».
…Приземистый мужчина азиатского типа — узкоглазый, с толстыми темными губами. Широкое коричневое лицо флегматично и равнодушно.
…И, галантно пропущенная мужчинами вперед, незнакомо-хмурая и холодная Глория!
— Не двигаться! — голос Якова осип. От неожиданности, что ли… — Не двигаться! — повторил он по-английски.
Глория медленно прикрыла веки и вдруг, распахнув их, посмотрела прямо в лицо Якова. Густая, свирепая ненависть плеснула из бешено вспыхнувших глаз. Она подалась вперед…
— Одно движение — и стреляю, — Яков выдергивал из памяти английские слова. — Всем руки на затылок! Встать лицом к стене!
Бесшумно возникшие из темноты Давид и Эрез сделали приказ Якова еще весомее.
Щелканье наручников, обыскивание, короткие жесткие реплики…
— Вот, держи, — Амос протянул Якову пистолет, обнаруженный у филиппинца. — «Беретта». У остальных ничего нет.
— У меня никогда оружия и не было, — подал голос
