кулаком по дереву. Брызнула кровь, мою голову осыпало пожухлой листвой. Злость и отчаянье не прошли, свились плотным клубком под рёбрами, продолжая источать свой горький яд.
Рыжая, на пару с самцом, промывали раны дракона и обрабатывали их травами. Надо же… на самих лица нет, но они точно знают, что нужно делать… Миряне! Знают! А ты, наследница высшей расы, способна только сопли жевать! Позор!
Я хотела ещё раз ударить по дереву, но… промахнулась. Кулак соскользнул, я не удержала равновесие и растянулась на липкой грязи. Правильно… вот, чего заслуживает тупая Селёдка…
Бесполезная! Бесполезная! Бесполезная…
— Смотрите, Эфия! На лапе Грегора Эфия! — воскликнул Норенс.
Чего? Астра сняла терминал? Она… знала, что умрёт…?
— Эгоистичная сука! В героиню решила сыграть⁈
Я… это вслух сказала…? *****! Всем и так тяжело, а я… только хуже делаю… Быть помехой — неприемлемо! Уйду, пока всё окончательно не испортила…
— Хокори, помоги, пожалуйста.
Не успела я и шагу ступить, как меня окликнула Алера.
— Чо надо⁈ — громче, чем следовало, рыкнула я.
— Грегор тяжёлый… переложим его… вместе… — сжавшись под моим взглядом, промямлила рыжая.
Помочь я совсем не против, наоборот, когда в тебе нуждаются — это очень приятно, однако… почему именно сейчас? Лисица почувствовала моё намерение уйти и хочет остановить?
— Хорошо, беритесь с другой стороны. И-и-и, раз!
— Большое спасибо, — натянув улыбку поверх слёз, произнёс самец.
— Не за что. На этом наши пути расходятся… Прощайте.
— Погоди! — Норенс схватил мою руку. — Мы должны держаться друг друга…!
— Пусти меня, ты… жалкий человечишка! — вырвавшись, выдавила я через силу. Ругаться с ним совсем не хотелось.
— Останься, прошу! Вдруг… вдруг Эфия что-то подскажет! — Шмыгая носом, парень вцепился в подол моего платья.
Проклятье! Притворяться железной и без того сложно, а он ещё и нюни распустил! Теперь я понимаю, почему Астра так бесилась в присутствии этого прилипалы. Вспыхнув изнутри, я схватила самца за волосы.
— Хватит меня злить!
В наш «разговор» вмешалась Алера. Рванула вперёд, собираясь ткнуть мне под подбородок сложенными в копьё пальцами. Быстра, да и силы ей не занимать, но… Отец много лет учил меня драться. Тело среагировало раньше, чем я успела опомниться.
Отпустив Норенса, я резким движением перехватила запястье лисы, подсекла ноги и вывернула плечо до хруста. Соперница истошно завизжала.
*****! На кой⁈ Совсем тупая⁈ Не собиралась я твоего самца калечить! Придётся и дальше играть злодейку:
— Врождённые способности — ничто против обученного воина, ры-жа-я, — презрительно, насколько смогла, фыркнула я.
Хорошо, правильно… Больше меня останавливать не станут.
— Хо…кори, по…дойди, — прозвучал из терминала голос всемудрого.
Ему-то что понадобилось? Почему мне не дают спокойно уйти⁈
— Дра…кон уми…рает, нужна… мана.
— У этих проси!
— Мало… у них.
— Это ваши проблемы!
— Протею… по…жалуюсь.
— Шантажируешь меня, урод? Ладно, бери, сколько надо и отвали!
Однако стоило мне коснуться Эфии — в глазах потемнело…
17. Зов сердца
Хокори повалилась на мягкую подстилку рядом с драконом и обмякла. Её рука, однако же, продолжала крепко сжимать терминал.
— Эфия? — забеспокоился юноша.
[Юной акуле придётся чуток полежать], — усмехнулся профессор.
— Вы её обманули…?
[Отчасти. У любимицы офицера Протея сложный характер. Эмоции бьют через край, порой она сама себе противоречит.]
— Говорите, что делать, — нахмурившись, произнёс Норенс.
[Отбросьте страх, в этом состоянии девушка не причинит вам вреда. Разведите костёр и хорошенько укройте нашу воительницу.]
— Конечно. Мы всё сделаем, да? — Юноша повернулся к лисе, та кивнула.
[И ещё кое-что: пока Хокори будет без сознания, её придётся кормить с ложечки.]
Зима наступала, бесцеремонно оттесняя осень. Ночи становились холоднее, а дни — пасмурными и короткими. Густой подлесок защищал путников от ветров, им оставалось лишь подбрасывать дров в костёр.
Норенс с содроганием представлял, как разъярится воительница, когда очнётся, однако спорить не смел. Времена его славы прошли, так он считал, вспоминая бандитское прошлое. Прежде, если кому-то доставало глупости задеть гордость сына Запада, тот очертя голову бросался в бой. Теперь же, в окружении иномирных чудовищ и сверхлюдей, Норенс чувствовал себя незначительным, пылинкой на ветру.
Кормление Хокори взяла на себя Алера. Мягкосердечная лисичка совсем не злилась на акулу, пусть даже плечо хвостатой изрядно побаливало. Регенерация, доставшаяся Алере от предков-драконов плохо заживляла сложные структуры.
В свободное время они, обнявшись, сидели у костра, наблюдая, как падают первые снежинки и читали. Так прошло два дня.
— Ой, гх… *****! — На утро третьего дня воительница открыла глаза.
Сын Запада и лесная красавица вздрогнули, переглянулись. Бледная и вялая, воительница по-прежнему внушала страх.
— Мне снилась какая-то дичь… — Акула жадно осушила флягу, стоящую подле палатки. — Знаете, будто мы с Астрой сидим на скамейке у пруда и разговариваем. Просто, ни о чём.
— А-ага, понятно, — выдавил Норенс.
— Какие-то проблемы? — Поджав губы, Хокори неприятно зыркнула сначала на одного, а потом на вторую.
— Нет, ничего…
— А чего ртами хлопаете, как рыбы? Так мило ворковали, пока я не встала.
— Мы… очень беспокоились о твоём самочувствии…
— Зря. Ты либо живёшь, либо умираешь. Изменить судьбу способны лишь дзе, и то… не всегда.
Акула прикрыла ладонью глаза. Горе с новой силой подкатило к горлу.
— Я… помогла… — Она сглотнула. — Больше мне здесь делать нечего…
[Не хочешь взять меня с собой?] — спросил Эфия.
Общими усилиями раны на коже дракона зажили. Грегор встал и уткнулся мордой в поясницу воительницы.
— Какую пакость ты припас
