без воли и мнения. Заботиться о партнёре — хорошо, стать игрушкой в его руках — отвратительно.
— То, что я терплю твои выходки, не делает меня слабаком! Отнюдь…
Я легонько коснулась пальцами лба Норенса. Он закатил глаза и уснул.
— Утро вечера мудренее.
* * *
Астра:
Сын Запада с кислой миной сидел у костра. Его раны зажили, но возвращаться к магическим практикам он не спешил. Дыхание смерти — лучший учитель, уж я-то знаю. В руках паренёк сжимал созданную мной брошюрку: «Принципы небесной твердыни», на которой были расписаны постулаты бело-золотого города. Юнец хмурился, местами даже сопел и в итоге взорвался:
— Лицемерные эгоисты! Дзе — не ангелы, а кучка наёмников!
Я вопросительно подняла бровь, а Селёдка неодобрительно фыркнула.
— Весь этот текст — ересь, плевок в лицо Господу! Здесь ни о защите слабых, ни о помощи страждущим слова не сказано! Пригоршня внутренних правил и блага, блага, блага!
— А какими, по-твоему, мы должны быть?
— Рыцарями света, образчиком добра и порядка! Будь я так же силён…
— «Ты бы»? — Я посмотрела на Норенса поверх сплетённых пальцев.
— Оберегал бы всех и каждого! Сила для того и нужна!
— Всё сущее стремится к равновесию, всегда. Добро порождает зло и наоборот. На Андропонии говорят: «Создавая цветущий рай, Всевышний неизбежно открывает врата адской бездны».
— Попроще можно для «дубины»? — Сын Запада взглянул на меня исподлобья. Он понимал, что я вот-вот разрушу мирок, живущий в его фантазии. Чувствовала себя так же, когда познакомилась с Энтинусом.
— Ты рубишь деревья, чтобы построить дом, убиваешь, защищая близких. За каждым благим поступком кроется зло.
— «У всего есть цена»?
— Именно. Что же касается дзе… «Силой добра» они никогда не были. Создатель призвал смертных на войну с тьмой. По Его воле жители целой планеты презрели свою человечность, обратились в карающий меч. Ради призрачного шанса одолеть Зло, сохранить жизнь во вселенной. Их жертве нет описания на языке смертных. То, что после победы звёздные странники поддерживают мир меж звёзд — скорее прихоть. Они ничем никому не обязаны.
— Тебя заманили свободой?
Я отрицательно покачала головой.
— Скорее силой подкупили. Откуда мне тогда было знать, друг Эфия или демон, явившийся за моей душой. Я подбросила монетку, поставив на кон всё, в отчаянном порыве побороть судьбу, и удача мне улыбнулась.
16. Крещение огнем
Астра:
Путешествие — это здорово, а когда оно сдобрено хорошей долей приключений — вообще сказка. Будет, что внукам у камина рассказывать. Однако, даже самый весёлый путь — пытка, без тёплой ванны и отдыха в мягкой постельке. Придя к такому умозаключению, я решила пересесть с Грегора в просторный, уютный дилижанс со всеми удобствами. Естественно, для этого были нужны деньги, и немалые. Благо если по дороге к Митрии сделаем крюк, сможем посетить самый богатый город после столицы — Хою.
Хоя раскинулся на северо-западе Лампары, среди долин, испещрённых множеством рек. Бурные воды приносят с гор золотой песок, а иногда и целые самородки! Привлечённые лёгкой наживой, в город стекаются всевозможные охотники за удачей.
Я-то уж знаю, откуда такое богатство берётся: видела подземную столицу гномов. «Табуретки», при всей свой жадности, оказались весьма расточительны, раз сливают в реки столько добра.
Смешно, да? Имперцы ощетинились копьями, очертили свои границы волшебством, лишь бы не дать «чуждому, иномирному злу» погубить их души. Утонув в эскапизме, они построили храмы из отходов металлургии столь ненавистных им нелюдей, до исступления бьют челом, поклоняясь выдуманному Божеству. Моя задача вывести бедолаг из «комы».
Благодаря Эфии я легко найду самые лакомые кусочки золота, а может, и чего подороже. «С полным кошельком и брюхо набито», как говорится. Главное — остерегаться церкви или хуже того — бандитов. «Святых отцов» и в толпе заметить проще, и методы у них топорные, а вот головорезы… Зазеваемся — какой-нибудь Норенс обязательно получит ножом под ребро…
Грегор вёз меня сквозь бескрайнее море деревьев. Хокори и остальные шли позади. Акула сосредоточенно листала букварь. Она постоянно что-то жевала, из-за чего все страницы были уляпаны жиром. Увидел бы это безобразие библиотекарь Академии, старичка бы удар хватил. Сын Запада с лисичкой пытались постичь «Теорию магии». Вернее, это парнишка пытался, громко объясняя лесной красавице всё, что умудрился понять. Такую чушь порой нёс… я чуть ли с дракона не падала.
[Разрешите нескромный вопрос, офицер], — решил разбавить мои мысли профессор.
[У тебя бывают другие?]
[Понимаю, ситуация деликатная, однако мне, для построения дальнейшей стратегии, недостаёт одной детали.]
[Норенс?]
Угадать, о чём Железка хочет поболтать — проще простого. Вечно он мнётся, когда речь об эмоциях заходит.
[Вы на редкость прозорливая носительница. Будьте добры, просветите: юный рыцарь правда не подходит вам в пару?]
Я вздохнула. Пора исполнять обещание и всё доходчиво объяснять.
[Я похожа на дуру? Вроде, нет. Точно, нет. Любовь — последняя вещь, с которой можно играть. Задумайся ты хоть на секунду, понял бы: я никогда не стану корчить из себя невесть что, отталкивая того, в кого влюбилась. Мне бы… наоборот хотелось, чтобы такой человек был рядом.]
Грегор, почувствовав моё негодование, угрожающе рыкнул.
[Прошу прощения, вероятно мой вопрос прозвучал грубо.]
[Грубо? Скорее бестактно. Желай я этого человека, он уже был бы моим до последнего волоска. Ну, знаешь, домик на острове, трое детей, счастливая старость…]
[Офицер?]
[Кхм, так о чём это я? Ах, да, вот, слушай, объясняю: с мужчиной, который тебе неинтересен, нельзя себя вести по-хорошему. Запрещено, я бы сказала. Дело в том, что у мужчин есть особым образом загнутая извилина. Она заставляет их думать, будто любая девушка, которая им хоть раз улыбнулась — по уши в них влюблена.]
[Слова Берты Вервандланг?]
[Ага, вольный пересказ, без шелухи. Пойми, я не хочу разрушать Норенсу жизнь, не хочу тянуть за
