обороны этого стратегического объекта и отправили третью роту из батальона сибирских новобранцев.
Надо сказать, обстановка на фронте складывалась чрезвычайно сложная, в отступающих частях испытывалась острая нехватка личного состава, особенно не хватало командиров младшего и среднего звена. Так что прибывших сибирских новобранцев сразу раздёргали для комплектования потрёпанных в боях подразделений. Оно было и правильно: перемешать не обстрелянный молодняк с уже понюхавшими пороха воинами. Правда, за месяц отступления от границы бойцы и командиры тоже ещё не стали бывалыми ветеранами, но от растерянных новобранцев отличались кардинально. Среди прибывшего пополнения особенно ценились кадровые офицеры с хоть каким–либо боевым опытом, поэтому капитана, участника Финской военной компании, с командира третьей роты сразу повысили до комбата. Его место занял бравый старший лейтенант Гусев, который оказался самым старшим по званию среди командиров взводов, да и чаще других крутился на глазах штабного начальства. Майор Богданов знал, что третью роту отправляют на относительно безопасный участок, потому и не мешал стремительному карьерному росту бывшего военкомовца. Тем более что взвод Гусева числился самым боеспособным, и к тому же назначение верного любимчика на ответственную должность охотно поддержал особист. Комбат полагал, что управление третьим взводом лучше поручить боевитому парагвайскому сержанту. Майор приказал новоиспечённому ротному почаще советоваться со своими взводными и, согласовывая все действия, строго придерживаться приказов из штаба. Кстати, последнее можно было бы прожжённому бюрократу и не указывать — итак лишнего шага без указки из центра ступить боялся.
— Товарищи командиры, немедленно приступаем к сооружению оборонительных фортификаций с обеих сторон моста на речке Паньковка, — вечером, по прибытии на место, собрал в штабной палатке военный совет великий стратег, комроты Гусев, и, склонившись над разложенной на походном столике карте, важно указал перстом дислокацию подразделений. — Первый взвод окапывается с северной стороны моста, второй — с южной, третий перегораживает просёлочную дорогу, идущую с западного лесного массива, от деревни Выдрица. Отделение охраны моста занимается минированием опор.
— Давно бы уж пора рвануть этот мост к чёртовой матери, — выразил своё особое мнение к стратегическому объекту сержант, командующий комендантским отделением. — Всё равно немец по всему фронту ломит вперёд, и наши уже не станут перебрасывать подкрепление с фланга на фланг.
— Не сержантам указывать штабам дивизий, как вести передислокацию подразделений, — строго глянув на местного старожила, осадил его комроты из новобранцев. — Действовать будем строго по утверждённому плану обороны.
— Товарищ старший лейтенант, разрешите уточнить: имеется ли план возводимых фортификаций или приказано определиться на местности самим? — подал голос Матвей, назначенный командовать третьим взводом.
— Сами будем выстраивать оборону, товарищ Ермолаев, — смутился отсутствием чётких указаний из штаба Гусев. — В случае прорыва немцев на одном из флангов, мы должны отойти на противоположную сторону реки, уничтожить мост и сколь возможно долго сдерживать продвижение противника к другому флангу линии обороны фронта.
— А когда и с другого фланга немец подопрёт? — насмехаясь над необстрелянным лейтенантиком, язвительно спросил уже успевший чуток побегать от наступающих немцев старослужащий сержант. — Ведь на восток отсюда дорожки нет, сплошные леса да болота.
— Прекратить пререкания! — раскраснелся загнанный в тупик молодой старлей. — Значит, будем сражаться в окружении.
— Согласно приказу главнокомандующего от 23 июня 1941 года: попавшим в окружение воинским подразделениям надлежит перейти к ведению боевых действий на временно оккупированной территории методами партизанской войны, — подсказал командир первого взвода, лейтенант Петренко.
— Товарищ комроты, а из штаба полка передали какие–нибудь сведения о расположении ближайшей партизанской базы? — обратил взор к известному любимчику особиста командир второго взвода, младший лейтенант Волынский.
— Сообщат, в нужное время, — важно надул щёки старлей.
— Негоже своими проблемами начальство грузить, — вновь подал голос парагвайский доброволец, — когда можем и сами прекрасно справиться.
— Поясните, товарищ сержант, — насторожился Гусев.
— Так как наша оборонительная стратегия состоит не в сохранении моста, а в его своевременном уничтожении, то неминуемо встанет вопрос об отводе подразделения и эффективном продолжении боевых действий во вражеском тылу.
— Только после невозможности обороны рубежа по берегу реки, — подняв палец, указал на точное исполнение полученного приказа старлей.
— Да, до разгрома второго фланга на магистральном шоссе, и прорыва противника уже нам в тыл, — кивнул Матвей, — мы должны пытаться сдерживать натиск врага. Исходя из этого, предлагаю предпринять ряд заблаговременных мероприятий. Во–первых, организовать продовольственные и вещевые запасы для будущего партизанского лагеря.
— Откуда запасы брать? — опешил старлей. — И кто будет организовывать? Нам бы успеть окопы вырыть и блиндажи соорудить.
— Совсем рядом село Великий Вязок, — напомнил Матвей. — И так как советское руководство рассчитывало, что противник будет остановлен на рубеже старой госграницы, то вывоз продуктов и имущества из близлежащих хозяйств не проводился. Думаю, партработники и колхозные активисты с большой охотой исполнят распоряжение по вывозу ценного груза из складов и амбаров, чтобы схоронить их в укромном месте. Заодно и сами с семьями временно в лесу спрячутся, от греха подальше.
— Так, а сейчас им что мешает? — не понял Гусев.
— Так, наверняка, из Минска приказа не отдали, — проявив неожиданно хорошее знание законов советской бюрократии, развёл руками парагваец. — А самовольное расхищение народного имущества и распространение паники — дело подсудное.
— Верно. Никто не думал, что враг так быстро и далеко прорвётся, — поддержал участник некоторых секретных мероприятий, командир охраны моста. — Мы с НКВДшниками перед самой войной партизанские схроны устраивали в западных областях Белоруссии. А из здешних колхозов ничего не вывозили, ни в лес, ни тем более в тыл, по забитым войсками и беженцами дорогам.
— И кто теперь колхозникам прикажет продзапасы спасать? — заподозрив неладное, поёжился Гусев.
— Самый главный военачальник данного района боевых действий, — Матвей нагло уставился прямо в глаза робкого военного бюрократа. — Ведь вы, товарищ старший лейтенант, уполномочены, не только взорвать мост, но можете приказать сжечь любое имущество, чтобы не досталось в лапы врагу.
Гусев важно приосанился, осознавая великую власть, вручённую командованием в его крепкие руки.
— Ладно, и куда предлагаешь перетаскивать спасаемое от разграбления имущество
