раз в своей дерьмовой жизни. Я не хочу ее прощения. Я просто хочу, чтобы она была счастлива, любима и в безопасности. Моя любовь причинит ей только боль, а это не то, чем должна быть любовь. Поэтому я отпускаю ее.
Набираю еще одно сообщение:
«Я не заслуживаю твоего прощения. Я не могу жить с собой, зная, что причинил тебе боль. Просто знай, что я люблю тебя, всегда.»
И я нажимаю «отправить».
Глава 35
Поппи
“Mercy” — Shawn Mendes
Я до сих пор чувствую, как кровь пульсирует в щеке. Хоуп протягивает мне еще один пакет со льдом и забирает тот, который был у меня на лице последние тридцать минут.
— Это то, о чем я говорила, — говорит она, бросая использованную упаковку в раковину. — Все испорчено. Он запутался, Поппи.
Я смотрю на нее, все еще оцепенев.
— Я знаю, что это так. Мне не нужно, чтобы ты говорила мне, что это так.
Она закрывает глаза и вздыхает.
— Это был не Брэндон, — говорю я так тихо, что едва слышу себя.
— Нет, Поппи, это был Брэндон. — Она качает головой, отталкивается от стола и садится рядом со мной на диван. — Он… Он…
— Он не осознавал, что делает. — Я выдыхаю. — Это была реакция. Реакция. Я не должна была пытаться его остановить. Я должна была просто… Я не хотела, чтобы он попал в тюрьму. Он не может сесть в тюрьму, он дезертир, он… — Мой разум путается в сценариях и оправданиях, цепляясь за то, чтобы понять, что только что произошло. И я не могу не задаться вопросом, не оправдываю ли я его слишком сильно? Я люблю его, но пытаюсь ли я заставить работать что-то, что никак не может работать?
— Он хотел тебя ударить? Нет, но ударил ли он тебя? Да. — Она кладет руку мне на колено. — Ему нужна помощь, и вы это знаете. Черт возьми, ты работаешь с такими парнями изо дня в день, ты знаешь, что война может сделать с людьми.
Что война может сделать с людьми. Война — это смерть на многих уровнях. Яд, сочащийся сквозь вены, не отпускающий тебя. Она забрала жизнь Коннора и Брэндона. Он же словно зомби, ходит, но его всегда преследуют воспоминания, жестокость и кровь. Война приговорила его к аду, и я приговорена вместе с ним. Я встаю с дивана и смотрю на Хоуп.
— Я просто хочу спать. Не хочу об этом говорить.
— Поппи, я знаю, что ты хочешь ему помочь, но какой ценой для себя? Ты не можешь просто…
— Я могу делать все, что захочу. Это моя жизнь. — Я выхожу из гостиной и закрываю дверь спальни, тяжело дыша и направляясь к кровати. Прохожу мимо комода и делаю сознательное усилие, чтобы не видеть своего отражения. Я влюблена в человека, которого знаю всю свою жизнь, но в нем есть тьма, в которую никогда не проникнет свет. Часть его, которая была создана в попытке выжить, но теперь я боюсь, что нет ничего, что помогло бы ему выжить самому.
На следующее утро у меня болит лицо. Снова прохожу мимо зеркала, даже не взглянув в него. И что мне делать сегодня? Вернуться домой и делать вид, что все в порядке? Уйти от него?
Дело в том, что Брэндон никогда бы не причинил мне вреда намеренно. И, может быть, я прозвучу жалко, но какой человек бросит человека, которого любит, когда он находится в самом мрачном состоянии?
Гостиная пуста, когда я вхожу в нее. На столе, под телефоном, лежит записка:
«Вышла за кофе. Целую. Хоуп.»
Плюхаюсь на диван и хватаю телефон. Один пропущенный и два сообщения. Оба от Брэндона.
«Я не заслуживаю твоего прощения. Я не могу жить с собой, зная, что причинил тебе боль. Просто знай, что я люблю тебя, всегда.»
Грудь сжимает, каждый удар сердца сильнее предыдущего. И все, что я вижу, это лицо мистера Брайтона. Я чуть не уронила телефон, пытаясь нажать кнопку вызова. Гудки идут и идут, но ответа нет. Адреналин жужжит во мне, мое сердце колотится так сильно, что я буквально вижу его. Я хватаю сумочку и бегу к двери, набирая номер Финна, меня одолевает паника.
— Да?
— Мне нужно поговорить с Брэндоном.
— Его здесь нет.
— Что?
— Он ушел вчера поздно вечером.
Я чувствую, как тяжесть давит меня.
— Почему ты дал ему уйти? — Кричу я в трубку.
— Потому что… — Финн вздыхает: — Он хотел домой…
Я отключаюсь и кладу телефон в карман, сворачиваю за угол и спускаюсь в метро. Я проталкиваюсь сквозь толпу вокруг платформы, как раз в тот момент, когда поезд с визгом останавливается. Люди даже не успевают выйти из вагона, как я пробиваюсь внутрь. Всю дорогу до остановки мой разум прокручивает ужасные сценарии. Я продолжаю говорить себе, что я слишком остро реагирую, что Брэндон никогда бы не сделал что-то подобное — не убил бы себя, — но, в то время как Брэндон не сделал бы такого, это сделала бы его тьма.
Поезд останавливается, и я мчусь прочь, спотыкаясь на пути вверх по лестнице и падаю. Кто-то помогает мне подняться.
— Спасибо, — кричу я через плечо и бегу к нашей квартире.
У входной двери я уже еле дышу и вспотела, мои щеки и легкие горят от холодного воздуха. Поворачиваю ключ и делаю вдох, молясь, чтобы с ним все было в порядке…
Щелкает замок, дверь распахивается, в квартире тихо. Я хочу позвать его, но какая-то часть меня боится тишины, которая может встретить меня. Когда я прохожу через каждую комнату, чувство отчаяния охватывает меня, слезы застилают глаза и скатываются по щекам. Страх настолько всепоглощающий. Я хочу развернуться и уйти, чтобы мне не пришлось столкнуться с этим.
Я распахиваю дверь спальни, мое сердце бешено колотится, а взгляд останавливается на Брэндоне, стоящем рядом с кроватью. Он смотрит на меня, и от облегчения у меня перехватывает дыхание.
— Брэндон, — шепчу я.
У него темные круги под глазами. Он напрягается, когда видит мою щеку. Я знаю, что она опухла и понимаю, что должна стать фиолетовой. Он выглядит таким измученным. — Мне так чертовски жаль, — говорит он, захлебываясь в словах.
Я замечаю спортивную сумку на кровати и груды его сложенной одежды вокруг нее.
— Куда ты идешь? — тихо спрашиваю я.
— Я ухожу.
— Куда?
Наконец он переводит взгляд на меня, и в его глазах есть дистанция, которая мне не нравится.
— Мы расстаемся, Поппи.
