развернувшись, помчался прочь, исчезая из этого мира.
Рэн проводил верного друга взглядом и рванул вперед на скорости, какой только мог. Коридор не кончался, будто не давая парню к чему-то приблизиться, удерживая его на одном месте.
Он остановился, внимательно всматриваясь в свое окружение. На его лице блеснула ухмылка.
От Рэна, часто пульсируя, побежали едва заметные волны, искажая видимость. Длина коридора заметно сократилась, изогнувшись в повороты, открывая небольшие деревянные двери.
– За иллюзии расплачиваются действительностью, – произнес Рэн, ринувшись навстречу мучающей его неизвестности.
Страница XXXVI
Рай
«Где я? Что произошло?» – задавался вопросами Мэтт, плавая в невесомости. Последнее, что он помнил это верная гибель мира: превращенные в руины здания, бесчисленные смерти, пожары, землетрясения и другие стихийные бедствия, кровавый дождь, хлещущий с пунцового неба. Белый скакун Ноцерет вдруг исчез, стрелы рассеялись светлой дымкой, а венец больше не украшал «снежную» голову. Теперь Мэтт не видел ничего, не осязал что-либо материальное. Перед глазами проплывало что-то странное, похожее на облака.
– Протяни руку, апостол, – прозвучало откуда-то через светлую облачную завесу.
Мэтт оживился и завертел головой, но никого вокруг не было – лишь бежевый туман.
– Где ты? – спросил парень, не упуская попыток разглядеть хоть что-то в этой пелене.
– Я прямо перед тобой.
– Но я ничего не вижу!
– Открой свой взор свету, и он явит тебе невидимые вещи. Доверься небесам.
Изображение стало потихоньку проясняться, и уже вместо сплошных облаков он видел снующих людей, цветущие сады, чистые воды – все это было необыкновенно красиво.
– Идем, – прозвучало со стороны более отчетливо. Обернувшись на голос, Мэтт увидел мальчишку лет двенадцати в белых одеждах. Паренек приветливо улыбался, но не только сияющей детской улыбкой, но и ясными синими глазами. Еле уловимый ветерок, периодически затихающий, игрался с его русыми волосами, над которыми источал свет небольшой нимб. Мальчонка был объят необычным свечением, какое исходит от души человека. За его спиной виднелись два белых крыла, как символ безмятежности и божественности.
– Ангел? – аж раскрыл рот от удивления Мэтт.
– Да, – улыбнулся мальчик. – Я провожу тебя к Всевышнему.
– Я что, умер?
– Нет. Тебе выпала честь увидеть Отца, не повстречав Смерти.
Мэтт не стал опровергать доводы мальчишки и промолчал. Они шли через великолепные сады, поднимаясь по широкой мраморной лестнице. Над головой снова нависали непроглядные облака.
Они прошли сквозь границу облачной ваты, уперевшись в высокие золотые ворота блестящей работы. По бокам приветливо, но в то же время угрюмо возвышались статуи ангелов-стражников. Как только мальчишка подвел Мэтта к вратам, идолы ожили и опустили головы на гостя. Задержавшись на нем каменным взглядом, ангелы отворили ворота, пропуская путников. Мэтт последовал за своим проводником, с захватывающим интересом рассматривая красоты Рая.
– Михаил… – прервал увлеченный осмотр Мэтта восхищенный вздох ангела–гида. Парень обернулся на согнувшегося в низком поклоне мальчика. Перед ним стоял боголепной красоты юноша, доброжелательно и приветливо улыбаясь. Его вьющиеся русые волосы спадали на шею, не закрывая прекрасное лицо. Бросая тени на светлые одежды, за спиной Михаила приковывали к себе взгляд шесть белоснежных крыльев. Он являлся серафимом – самым высшим ангелом первого чина и выступал главой святого воинства, стоящего на страже Божьего закона.
– Подними голову, ангел, – приятным голосом проговорил серафим и перевел теплый взгляд карих глаз на апостола. – Идем со мной.
– Что Вы, Михаил, не нужно! – запротестовал ангелочек, но чисто из уважения, а сам он так и светился от счастья, что лицезреет самого Михаила. – Я сам провожу его!
– Ты уже выполнил свое поручение.
Мальчик не стал больше спорить и, попрощавшись, скрылся в облаках.
– Как я здесь очутился? – спросил у серафима Мэтт, чувствуя, что что-то происходит с его головой. Мысли как будто затуманивались, заволакивались пеленой и, как ни печально, избавиться от нее было весьма сложно.
– Действие печати сорвалось.
– Не думал, что Эл предаст нас, – в его голосе звучало глубочайшее разочарование, смешанное с обидой и каплей злости.
– Иногда предательство оказывается там, где его совсем не ждешь.
Кристально чистый голос Михаила прозвучал как-то особенно сочувственно, будто ему было ведомо такое горькое явление как предательство.
Мэтт сосредоточенно сощурил глаза, начиная забывать, кто такой Элвин. Мысли будто улетали куда-то. Кто такие Дора, Рэн, Тори, Алиса? И почему память так отчаянно не хочет стирать девушку по имени Ада?
– Ада… – прошептал Мэтт, всеми силами удерживая мысль о ней.
– Твоя возлюбленная? – поинтересовался Михаил, когда в поле видимости попал красивейший дворец, высокий и величественный. Светлые стены, золотые отделки – все привлекало к себе внимание и завораживало.
– Да, кажется… чума, что со мной происходит?! – своим криком Мэтт обратил на себя внимание многих ангелов.
– Что-то не так?
– Нет, извините, все нормально.
Михаил провел белячка внутрь дворца. Когда они достигли больших узорчатых дверей, они распахнулись, приглашая войти в огромный украшенный зал. Повсюду сновали ангелы, перешептываясь о своих делах. В конце комнаты на высоком необычном троне восседал величественный и вызывающий восхищение старец. Он был божественно красив и прекрасен: золотистые белокурые волосы, вьющиеся подобно стеблям виноградной лозы; пышная борода, голубые глаза, с которыми меркло даже ясное небо, они имели легкие оттенки зеленого и серого, чуть отдавая перламутром, казалось, в них самих, подобных бескрайнему небу, проплывали маленькие пуховые облачка. Черты его немного бледного лица являли изящество, какому бы позавидовал самый значимый аристократ. Его тонкие пальцы эстетично переплетались в замок. Одет он был элегантно и утонченно, добавив к своему внешнему виду пару королевских перстней и блестящий на свету крест.
Мэтт перевел недоуменный взгляд на сопровождавшего его Михаила, а тот только многозначительно улыбнулся, подтверждая догадки телепата и склонился в низком почтительном поклоне, не смея взглянуть на сияющую фигуру старца. Парень снова устремил взгляд на статную фигуру главного здесь лица и понял: перед ним великий создатель всего живого на Земле – Бог.
– Здравствуй, апостол, – его музыкальный голос прозвучал мягко, завораживающе.
У Мэтта перехватило дыхание, и он не мог издать ни звука. Он только восхищенно смотрел, не в силах отвести глаз. Господь снисходительно улыбнулся, поднявшись со своего трона. Только сейчас парень заметил, что никакой это был не трон, а престолы – ангелы третьего чина, на крыльях которых восседал Всевышний.
– Отпустите меня, – пробормотал Мэтт, хватаясь за голову. В виски назойливо стучали чужие голоса, перед глазами все плыло.
– Зачем? – спросил Господь, приближаясь.
– Я хочу вернуться. Мне не нужен Рай, мне нужна моя семья.
– Что ж… как знаешь. Мы тебя не держим, но имей в виду, всегда рады видеть тебя.
– Да, спасибо, – едва выговорил Мэтт,
