протянул Элвин, осматривая киллера с ног до головы. Одежда висела на нем обгоревшими тряпками, а с серебряных кинжалов кровь стекала и капала на пол. – Ты страшное создание, Голод, – на полном серьезе произнес Эл.
– То же могу сказать и о тебе.
– Рэн… – задыхаясь, говорила Дора. – Забирай Книгу и уходи.
– Ну уж нет! – зачинщик не собирался так просто сдаваться. Мощным пинком он вырубил Дору, едва не сорвав ее голову с плеч и пустив вдогонку за Рэном тень-гончую. Пес бросился на него, разверзнув ужасающий оскал, и вонзил ему в руку острые клыки, разодравшие живую человеческую плоть.
В спешке Элвин добрался до Книги Жизни, лихорадочно ища нужную страницу. Фортуна была к нему снисходительна. Он быстро нашел нужные строки, разом пытаясь снять все семь печатей, задействуя всю свою мощь. Книга шумно зашелестела страницами, источая ослепляющий свет. Стены храма начали ходить ходуном, обрушиваясь до самого основания.
Рэн чудом высвободился из мертвой хватки тени и устремился вперед, чтобы помешать Элвину, но его тут же откинуло назад, как только он соприкоснулся с невидимым энергетическим полем. Казалось, конец света неминуем…
Откуда ни возьмись перед уничтожителем мира образовалась пылающая багряным светом печать Бафомета и, в мгновение ока уменьшившись до маленького круга, сомкнулась на шее Эла удушающим ошейником. Книга Жизни стремительно захлопнулась, испарившись легкой прозрачной дымкой.
Землетрясение усилилось и храм, потерявший всякую устойчивость, стал незамедлительно рушиться.
– Надо уходить, – Рэн потянул Дору за руку, которая только начала приходить в себя, но та даже не сдвинулась с места. Она встретилась взглядом с близнецом, слабо смотрящим на нее теми глазами, которые каждый день светились радостью, глазами настоящего искреннего Элвина. Она подалась вперед, но путь к брату отрезал упавший на пол обломок крыши.
– Дора, здесь сейчас все рухнет! – пытался докричаться до нее Рэн, утягивая к выходу, но ей было все равно – она хотела спасти самого близкого человека, того, кто был всегда рядом с ней и неважно, что он заклеймен проклятьем, главное его настоящий внутренний мир – не погрязший во тьме, а стремящийся к свету.
Дора побежала к близнецу, не обращая внимания на бьющий ее град камней, но она не успела. В самый последний момент Рэн перенес их за пределы храма. Последнее, что она увидела, прежде чем оказаться на улице – грустные глаза Эла, смирившиеся с дорогой ценой за свои амбиции, видящие последний печальный сон, который не приснится ему больше никогда.
– Кириан! – срывалась на истошный крик Дора, глотая неутешительные слезы. Она тянулась к руинам, отказываясь верить в то, что ее брата больше нет.
– Ада! – позвал Рэн, пытаясь удержаться на ногах от землетрясения. Соприкосновение энергии Элвина и Книги оставило серьезные последствия на теле Земли. Ада, взвалив на плечо Алису, выбежала из часовни. Она скользнула взглядом по руинам, по рыдающей в истерике Доре и поняла, каков исход. Какой бы ужасный поступок не совершил Элвин, потерять его было тяжело каждому из них.
Земля уходила из-под ног, будто оттуда что-то спешило вырваться и стереть весь мир с лица земли. Едва пальцы Ады и Рэна соприкоснулись, они переместились, избежав взрыва, который полностью уничтожил Грецию.
Страница XXXVIII
Жизнь и смерть
Что чувствуешь, когда дорогой и близкий тебе человек переходит черту бытия? Осознание того, что этот яркий лучик померк, открывает путь к абсолютному отчаянию. Найти в себе силы, чтобы окончательно не пасть духом, почти невозможно.
Ощутив под ногами твердую поверхность, Дора упала на колени, рыдая и содрогаясь всем телом в попытке выплеснуть внутреннюю горечь. Она не замечала ничего вокруг себя. Так и не отпуская друг друга, Рэн и Ада стояли как вкопанные, широко раскрытыми глазами смотря на то, что осталось от их дома. Когда-то красивый и богато выглядящий особняк превратился в обгоревшие раздробленные разломы. Фундамент полностью ушел под размытую почву, чуть накренив стены бывшего дома. Земля шла трещинами, в которых булькала кровь жертв Апокалипсиса, сошедшая с разверзнутых небес. Дождь уже закончился, луна приобрела родной серебристый цвет, небо потемнело в ночи, а жара сменилась привычным декабрьским холодом, заставляющим ежиться, потирая замерзшие руки.
– Все уничтожено, – заворожено глядя на обрушенную виллу, произнесла Ада, наконец, отпустив Рэна. Она усадила Алису на землю, прислонив ее спиной к частично уцелевшему ограждению.
– Эйджи! – вдруг спохватился парень и рванул к обломкам, разгребая их. Раскидав камни, он бережно поднял на руки бездыханное тело напарницы, покрытое ссадинами и порезами. – Ада, – не оборачиваясь, обратился он к подруге, – верни ее к жизни.
– Не могу…
– Можешь!
– Ты думаешь, Лу так просто отдаст ее душу?
– Тогда придется уговорить Дьявола, и плевать какими способами, – он уложил тело Эйджи на каменную плиту, исчезнув из поля зрения.
◦◦◦
– Люцифер! – грозно разнес свой возглас по Аду Рэн, стремительно шагая к высокому замку Сатаны.
Его Дьявольское Величество высунуло свой нос из окна и тут же сбежало к выходу, радостно растягиваясь в улыбке.
– Рэн! – восклицал властитель, аж подпрыгивая. – Сколько лет, сколько зим! Как жизнь, дорогой? – поинтересовался он с нарочитым южным акцентом.
– У тебя хорошее настроение? – искренне удивился Рэн, когда они сократили дистанцию.
– Ага! Теперь у меня кроме Ада есть еще Хельхейм и Муспельхейм, – пребывая в экстазе, напевал Люцифер, фанатично сверкая алыми глазками. – А последний благодаря тебе! – он кинулся на Рэна, сжимая его в объятиях.
– Стоп-стоп-стоп! Давай без этого. Я рад, что ты рад новым двум царствам, но я к тебе по делу.
– Чаю хочешь? – на радостях решил проявить гостеприимство Дьявол.
– Верни мне душу одного человека.
– Задушу, хочешь? – резко посерьезнел он, не оставив и следа улыбки. Яркие глаза немного потускнели, принимая более темный цвет.
– Благодаря тому, что я убил Сурта, ты получил Муспельхейм. Взамен я хочу вернуть душу.
– Ничем не могу помочь, – холодно ответил Лукавый и направился обратно во дворец, взметнув от резкого поворота полы плаща.
Сдержанно вздохнув, Рэн схватил собеседника за ворот и сильным рывком вернул обратно. Он приподнял его за грудки, смотря в побагровевшие глаза Люцифера. Дьявола это, несомненно, ужасно злило, но на его лице не могла не заиграть повседневная ухмылка.
– Страшно смотреть в эти красивые глаза, лишенные всяких чувств. В кого же ты превратился, Голод? Идеальный киллер – бездушная машина? Не смеши меня, не надо становиться моим подобием. Или скажешь, что это жизнь тебя покалечила? Лишился всего, что тебе дорого, продал себя как проститутка за ничтожный клочок власти…
– Заткнись! К чертовой матери твою философию. Верни мне ее! – выкрикнул он Дьяволу прямо в лицо,
