выродку голову, прекращая хныканье. До чего же противная тварь. Хочется даже его хотел достать и раздавить. Но я делаю вдох поглубже, и успокаиваюсь. Пора заняться остатками банды и пленницей.
План родился сам собой, когда я просветил стены эхолотом. Мёртвый бандит подтвердил, что у них нет кимбаров, что могут засечь звуковую локацию. Так, а вот чуть дальше есть проход, что поможет пройти к оставшимся бандитам, минуя этот пост. Тогда у Хура и остальных не будет вопросов, а чего меня охрана пропустила. Подберусь поближе. Но быстро, так как брыкающуюся пленницу уже привязали к костяным жердям одной из волокуш. Девчонка точно боец.
Так я поступил, пробежав чуть дальше и выйдя из бокового прохода перед бандитами. Плащ скрывает мой внешний вид. Сомневаюсь, что эти ребята, увидев меня, сразу поверят ч бродячего фитара.
— Хур, а это ещё кто-то такой?
Это кричит один из ящеров. Тут трое людей, считая лидера, ещё пара кошаков тигроидов, тот самый ящер и инсект. Хур похоже собирал свою банду по принципу, что каждой твари по паре.
Бандиты вооружены, страха не показывают. Похоже, что ждут нового развлечения. Пока до них очередь не дойдёт. Хур, как вожак, подошёл к девушке первым. Снял защитный нагрудник, как у ребят Тэй был. Свет, что интересно, здесь давали не биолампы на потолке, а расставленные тут и там живые фонари. Такими опять же пользовались Искатели, но они были солдатами, а эти…
Эти сейчас умрут и меня данный факт не тревожит. Черствею? Место такое. И в целом соцдействительность тут не самая располагающая. И я ещё когда-то считал Стрелка говнюком? Да он реально южный джентльмен.
Хур, закрыв обратно свой инис, разогнулся от брыкающейся девушки. Руку он держал ближе к кобуре. Вон и чагс готов к иршеру подключиться. Битый моб, как тут бы сказали, напрягся чего-то.
— Эй, раз, если девки давно не было, то готовь реды. Так и быть, поделимся. Только твой номер будет восемь, усек? — крикнул один из людей. Пару караульных не упомянул. Похоже скрывают свою численность.
Сейчас вы у меня удивитесь. Начнём наш спектакль с несусветной глупости. Или это я уже просто хочу поиграть? Звереешь, Нико, звереешь.
— Девушку развяжите, отдайте ей одежду, вещи, извинитесь и отпустите.
Наступила тишина. Даже долговязая эльфидка смотрела на меня, как на идиота или блаженного. Я же сделал ещё один шаг вперёд. Скоро начнём, Дим. Приготовься. Напарник, понятное дело, всегда готов.
— Её удача вышла и Танат её не пощадил, — сплюнул Хур, кладя руку на иршер. Щупальце чино соединилось с чагсом, создавая связь. — Ты откуда такой взялся, герой наивный?
Бандиты заржали, но не все. Один из кошаков вдруг потянул носом воздух. Глаза у тигроида резко расширились. Хоть он и не человек, но я понимаю, что его обуял ужас. Запах. Наверняка свежую кровь на мне учуял. Мелькает и исчезает вдалеке мысль, что меня ведь некоторые разы могли унюхать и плакала моя засада. Учтём на будущее.
Хур, глянув на тигроида, тоже что-то начал понимать. Его ноздри затрепетали, когда он стал втягивать воздух. Кимбары или улучшенное обоняние? Похоже. Но уже поздно.
— Я тот, кто просто дерётся. Дерусь я потому, что дерусь.
Пафосно, конечно, но имею право так сказать. Проваливаюсь в слияние. Взмах руками, забираются рукава, раскрываются клинки. В ладонях у нас с самого начала зажаты шипы. Прыгаем в сторону, к стене тоннеля. Мимо проносятся шипы и кислотная дробь. Отправляем шипы в полёт и в это время отталкиваемся от стенки.
Тигроид и один из людей ещё не начали падать, а мы уже клинками начинаем собирать жатву. Удар обеими руками достигает цели. Инсектоиду мы разрубаем грудь поперёк. Мы помним, что у него не одно сердце, так что перерубаем по пути основные сосуды. Одновременно сносим ящеру голову, которая улетает под ноги ошарашенного Хура.
И их осталось троë. Приседаем, выстрел над головой, прыжок с места к одному из людей и удар крест на крест снизу вверх. Ладонь с веерником улетает в сторону, грудная клетка разрублена, сердце и одно из лёгких уничтожено.
Подхватываем тело и кидаем в сторону Хура. Оставшийся кошак вдруг кидается в сторону от нас, пытаясь убежать. Тойль пронзает основание черепа беглеца, превращает мозги в ошмётки, втягивается обратно в предплечье под щиток. Тело тигроида пробегает ещё пару шагов и падает, будто его обладатель споткнулся.
— Кто ты такой? — кричит Хур, сбрасывая в сторону навалившееся на него тело. Наводя на нас иршер, лидер банды тянет руку за спину.
Сильные ноги димортула позволяют с пары метров и положения приседа совершить прыжок. Мощный удар коленом грудь отбрасывает Хура. С судорожным всхлипом из его лёгких выходит воздух, лицо сереет, а из второй руки выпадает свёрнутый гвэр. Это он против нас приготовил.
До падения перехватывает руку с оружием и, выкручивая её, меняем направление движения тела бандита. Хур, упершись лицом в каменный пол, кричит от боли в заломленной руке. Иршер выпадает и сначала висит на чино, но то отсоединяется, позволяя оружию упасть.
— Я простой одинокий фитар, который репетировал своё выступление, а твои разы назвали меня жалким сказителем.
От моих слов Хур даже кричать перестал. Повернув ко мне на сколько возможно голову, ошарашенный бандит в шоке смотрит на меня. По моим словам он начал догадываться, что караульные на его крики не придут.
— Ты грёбанный мут, а не фитар. И из-за этой херни ты всех поубивал? Больной ублюдок!
— Сказителя обидеть может каждый. — Слегка нажимаю и ломаю мерзавцу руку. Тот кричит, но замолкает после удара в затылок. Жив пока, но это не надолго.
Сорвав с пояса бандита нож, подхожу к девушке и стараюсь смотреть в сторону. Мысли Дима выражает одна эмоция, которую можно выразить сливом зашибись. Вроде как выпускаем мы кишки направо и налево, расчленяем тела на части, жрём монстров, а на красивую голую девушку посмотреть стесняемся.
— Мадам, подождите несколько битов. Сейчас я вас освобожу.
— Я Вэс, а не Мадам. Ты что, верёвки в слепую резать будешь?
Так, соберись, Нико. Как говорил герой классики, видели мы женщин даже с содранной кожей. Вернее ещё не нарощенной на оболочку. Это я про тело Тэй в оламе. Потому вдох-выдох, смотрим девушке в глаза. Пусть её согнутые в коленях ноги связаны, разведены и подтянуты к весьма внушительной для эльфидки груди.
— Просто показалось, что кто-то шумел. Но тех двоих я
