и не местных, но всякого насмотрелся. Однако эти обиды мелкого паразита и убийцы стали последней каплей. Они втроём прикрыли этого Хура, сняли одного из караванщиков, а с ними девкой не поделились. Это точно не люди, а какие-то моральные уроды.
— Чем больше я узнаю разов, тем больше мне муты симпатичны. Тем лишь бы пожрать. Да, Дим?
Напарник мысленно кивает, но замечает, что я в последнее время стал каким-то жестоким. Не одолело ли меня то, что я называю стрессом и шоком. Угу, культурным ещё скажи.
Мой сарказм напарник не оценил, но заметил, что мы с ним местами поменялись. До снятия неких контрольных ограничений Трагасом это он был за хладнокровного крови без эмоций, а я офигевал от происходящего. Теперь обладатель голоса в моей голове стал более эмоциональным. У меня же явно стало чаще срывать башню в отношении весёлой нарезки врагов. Как тогда, при первой встрече с талками.
Хм, ну допустим. Было такое, только тогда из-за перестройки чего-то там в димортуле уменьшилась симбиотическая связь. Я не получил от брони неких гормонов, и мне сорвало крышу. Так я и узнал, почему Трагас, если я откажусь от миссии, предложил мне по итогу сменить оболочку. Тело вестника без доспеха страдало от работы собственных желез. Гормоны ярости и прочая радость отравляли кровь. Как с этим бороться? Убивать, пока не спадёт состояние берсеркера, сидеть на сильных препаратах и…
— Тьфу, нашёл о чём думать! Нам скоро в бой идти.
На это Дим заметил, что наше взаимодействие с Тэй, как он отметил, оказало на меня самое позитивное влияние. Особенно когда девушка своими ноготками и…
— Вуайеристы, молчать! — шепчу я. Так как мы достигли поста, который поставил Хур, шуметь не стоит.
В этом месте высота потолка резко уменьшалась, а тот переходил в стену. Тут и там виднелись прнизввающие камень широкие тоннели. У одного из них была парочка разов в лице хомоинснкта, как Стрелок, и ящероида. Эта парочка не стояла на посту по бокам от входа, где валялся израненный труп раза, а занималась другим важным делом — мародерством.
Караванщики передвигались на ездовых кильмах, что заменяли местным лошадей. Выглядили эти биоформы весьма странно. Тело напоминало личинку у который снизу росла пара ног, как у кузнечика. Спереди и сверху росла пара изогнутых рогов, которые играли роль рукояток управления, так как имели точки для подключения чагсов. Короче это напоминало больше не лошадь, а живой байк, который бегал, а не ездил.
Шесть кильмов, часть с груженными волокушами, что заменяли местным телеги. Значит тут примерно столько же разов. Один труп я видел, а вот остальные свалены в кучу. Их внешний вид мне не понравился. Раздетые догола, изрезанные и местами изуродованные, так как бандиты забрали из инисы и судя по всему пытались вырезать кимбары у погибших. Заодно и поглумились над умершими, так как вряд ли для извлечения кимбаров надо выкалывать глаза или отрезать носы и уши. Что за уроды нам встретились?
— Эх, надеюсь от этой гордячки что-то ещё останется. Уж я её нашпигую как следует. — пробормотал инсектоид, который ковырялся в мешках, что лежали на волокуше.
Иншер в виде винтовки с костяным штыком лежал рядом с мародером. Самое интересное, что инсектоид был без иниса, хотя и Стрелок, и солдаты Дарга из этой расы носили местную одежду.
— А вам разве есть чем? — хмыкнул ящер, который доставал что-то из седельной сумки на спине кильма. Так, а этот кроме пистолета вооружён знакомым хлыстом с острыми лезвиями. Гибкий вариант, что любили Майра и Тшир, назывался гвис. Вариант, который мог застывать, превращаясь в этакий клинок, тут звали гвэром. Именно им Стрелоа хотел достать Дарга во время той дуэли на площади.
Парочка, увлечённая грабежом, стоит ко мне спиной. Этот они зря. Вспомнился старинный роман, где разведчик наткнулся на спящего часового, имея лишь нож. Сон на посту обернулся для солдата потерей винтовки, плащ-палатки и жизни. Ящер, который более опасен на ближней дистанции, первый кандидат на потерю головы.
— У тебя ничего не болтается там. Да и самое среди вас нет. Нафига Творцы вас таких породили?
— Чтоб всё завидовали, — проскрипел инсектоид. — У нас панцирь всюду. И эта штука у нас прикрыта на всякий случай. Чтобы в бою не отстрелили. Дойдёт до дела, то делаем ап.
Тут раздался скрежет и инсект повернулся к ящеру. Тот, увидев понятно что у напарника ниже пояса, сплюнул и отвернулся.
— На фига ты мне это показал, изврат ходячий?
— Гы-гы, — заржал довольный своей шуткой мародер. — Чтобы ты не задавал глупых вопросов. И стоит он у меня.
— Да заткнись ты у…
Ящер не договорио, так как костяной шип вошёл ему в висок. Налетчик тихо осёл на камни. Спасибо тому знакомому, корейцу Паку, что на отдыхе учил нас метать всё подряд. Кто мог знать, что этот навык меня так выручит в этом месте.
— Чего молчишь? От зависти болталка отсохла? Эй, а ты кто?
Это он мне. Разве неясно, что я тот, кто бегает быстро и бесшумно. Им вот этими штуками, что торчат из рук, умею делать так.
— А-а-а, — начал кричать инсект, после того, как сдвоенным ударом сверху вниз и наискосок отсек ему сначала руки, а потом и обе ноги в районе бёдер. Кристаллическая кромка и кислотные испарения помогли рассечь прочный хитиновый панцирь. Ну и скорость с ловкостью у меня на уровне, так как ловлю горе охранника за шею и сильно сжимаю её. Нечего тут орать.
— Я странствующий фитар, а вы тут шумели и репетицию выступления мне испортили. Сколько вас тут, куда ушли? — киваю головой в направлении пещер. — Отвечай быстро, а не то…
Клинок выразительно крутится у паха этого мерзавца. Вот как других мучить, то они такие бравые. Этот даже уши жертв засушивал. Вон ожерелье вокруг тонкой шеи. Но если этих героев самих чем-нибудь острым потыкать…
Мародер сразу раскололся. Рук и ног уже нет, а за предмет гордости боится. Потому и кололся мерзавец легко. Успевай только запоминать, сколько у Хура разов, чем вооружены и что все пошли с пленницей вон туда. Хорошее место, там что-то вроде каменного возвышения. Удобно там с такими красотками развлекаться.
— Не убивай, — хрипит разбойник. — Я ведь всё те…
Сжимаю кулак, сразу из костяшек вырастают и твердеют шипы. Удар кулаком пробивает
