делают, но всё равно из раза в раз ведут какие-то свои, только им понятные молчаливые диалоги.
— Берегите маму, — говорит уже вслух ему Платон, и Миша иронично приподнимает бровь.
Ему о таких вещах и напоминать не нужно. Он и так относится ко мне, как к хрупкой вазе. С тех пор, как я переехала к нему в коттедж, не разрешает мне даже постель заправлять, не то что убираться или готовить.
По дому шуршит прислуга, а как только я хочу что-то сделать, обязательно кто-то из них появляется тут как тут и быстро меня вытесняет, заставляя отдыхать.
Так что мне только и остается, что заниматься своими картинами и саморазвитием, да проводить время с мужем и внуками.
Дети уже взрослые и не часто нас навещают, заняты своей жизнью.
Платон делает карьеру, Вера планирует свадьбу с Артемом и учится параллельно. Оказалось, что его биологический отец, от которого Ира родила его, давно умер, а сам он был сиротой, так что страхи его приемных родителей были напрасны. Так что сейчас в наших жизнях наступила идиллия.
А вот Мел вышла из депрессии и находится в активном поиске, наконец, забыв предателя Кирилла.
Жизнь устаканилась, и я этому безумно рада.
— Дядя Платон, а мы к тебе летом прилетим! Деда Миша так сказал, — сдает наши планы Оля, внучка Миши.
Она держится с Аней за ручки, ведь они стали подружками не разлей вода, а вот Егор, как более старший в их компании, бьет себя ладошкой по лбу. Дескать, сдала всю контору малявка.
— Буду ждать, цветочек, — улыбнулся Платон и погладил Олю и Аню по волосам.
В этот момент объявляют начало посадки, и мы прощаемся, но я еще долго смотрю сыну вслед, пока он окончательно не исчезает из поля моего зрения.
— Ну что, домой?
Миша крутит в руке ключи от машины. Не стал брать в аэропорт водителя, а отвез нас сам.
— А может, пиццу покушаем? — хитровато прищуривается Егор, подзуживая параллельно девчонок, которые быстро состраивают умоляющие выражения лиц.
Мы с Мишей переглядываемся и смеемся, ведь внуки просто веревки из нас вьют.
Егор с Аней живут с Мел неподалеку от нас, поэтому часто проводят время у нас, а вот Оля в последнее время большую часть времени живет с нами, так как ее родная бабушка, наконец, успокоилась и перестала надеяться стать женой Миши.
Пару раз она пыталась высмеять меня и настроить внучку против меня, но Миша, как и обещал, поставил ее на место. Так что ее попытки быстро закончились, и она, хоть и с трудом и разочарованием, но угомонилась.
А недавно и вовсе начала жить своей жизнью. Даже вроде как ходит на свидания, не старая ведь женщина. Ровесница моя.
К вечеру после посиделок в кафе завозим Егора и Аню домой, где их ждет Мел, а сами забираем Олю к себе, так как завтра нам везти ее в больницу — получать плановую прививку.
На следующий день, пока Миша паркуется, мы с Олей входим в здание и идем в регистратуру.
— А в этот раз точно не будет больно? — с сомнением спрашивает Оля, крепко держа меня за руку.
Она слегка трясется, а я раздумываю, как ее успокоить.
— Как комарик укусит, а после мы пойдем в кино, как ты и хотела. Купим сахарную вату, попкорн…
— И лабубу, — бурчит она, хитро поглядывая на меня.
— И лабубу, — говорю я, едва не закатывая глаза.
В последнее время дети на этих игрушках совсем помешались. Как по мне, страшила страшилой, но чем бы дитя не тешилось.
Занимаем очередь, и Оля с интересом разглядывает других детей, которые стоят в очереди. Миша вскоре присоединяется к нам, но в процедурный кабинет не заходит.
Девушка-врач, которая нас принимает, ласково отвлекает Олю, а вот медсестра рядом нервно постукивает ногой, поглядывая на часы. Словно чего-то опасается.
Как только с уколом заканчивают, я слышу щелчок.
Я стою к двери спиной, так что не вижу, кто это так дерзко и резко заходит в кабинет, а затем с силой захлопывает дверь.
— Вы что себе позволяете? Выйдите немедленно! — в шоке говорит врач, а вот медсестра делает шаг назад.
Она кажется мне смутно знакомой, но я не могу понять, откуда ее знаю.
А затем передо мной разворачивается целое представление.
— Ты, дрянь, мужа у меня увести удумала? Думаешь, ноги перед ним раздвинула и теперь право на содержание имеешь?!
Вошедшая женщина в халате немного в теле и, когда кидается на молоденькую, с легкостью валит ее на спину. Они задевают инструменты на столе, и всё валится на пол.
Пока они барахтаются, пытаясь то ли драться, то ли выдрать друг другу волосы, я хватаю Олю и прижимаю ее к себе.
Миша, услышав шум, влетает следом в кабинет и встает перед нами, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит.
Я же стою в шоке и не могу двинуться, только Олю держу крепче.
— Отпусти меня, клуша старая! — визжит молоденькая медсестра, толкает более старшую женщину коленом, и та вскрикивает.
— Кто тут старая?! Кто тут старая?! Да я таких одноразок, как ты, насквозь вижу! Ты моему Роме зачем написываешь? Он тебя всего один раз, и то по пьяне!
Голос женщины кажется мне знакомым, но телосложение при этом будто вижу впервые. И только когда Миша разнимает драку, и я вижу лицо старшей, всё встает на свои места.
— Ирина? — вылетает у меня машинально, когда я не могу сдержать шок от того, что вижу ту, о которой давно забыла.
Ирина Малявина, ныне Ирина Верхоланцева. Она добилась своего и все-таки женила на себе Рому, что я узнала из светской хроники, но эта новость год назад не вызвала во мне ничего, кроме усмешки и безразличия.
Я о ней забыла, так что встретить ее сейчас здесь никак не ожидала.
— Ты? — недовольно шипит она, увидев меня.
Она скользит взглядом по мне, затем по Мише и едва сдерживает раздражение. Поджигает губы, отчего лицо ее становится грубым и отталкивающим, а затем поправляет свой врачебный халат.
Делает вид, что не она только что била девушку в порыве ревности.
— Твоя младшая сестра, Малявина? — усмехаюсь я, когда до меня доходит, почему медсестра показалась мне знакомой.
Она была похожа на Ирину по типажу, только моложе, красивее и стройнее.
— Я Верхоланцева! — горделиво отвечает бывшая Малявина и вздергивает подбородок, пытаясь глянуть на меня свысока.
Наши взгляды скрещиваются в воздухе, и мне даже нет нужды озвучивать вслух то, что я поняла
