открытого контура. Иногда это был младенец. Иногда — уже рожденный носитель. Иногда — жена, если связь замыкалась на ней сильнее, чем ожидали.
У меня по спине пробежал лед.
— То есть…
— То есть сейчас наследником крови можешь стать ты, — сказал он прямо. — Если контур решит, что через тебя открыть проще, чем ждать следующего поколения.
В комнате стало слишком тихо.
Кайден очень медленно произнес:
— Я убью всех, кто это допустил.
Эдриан коротко взглянул на него.
— Позже. Если выживем.
Я стояла не двигаясь и чувствовала только одно: вот теперь все стало еще хуже, чем я боялась.
Не будущий ребенок.
Не абстрактная угроза когда-то потом.
Я сама.
Сейчас.
Метка вспыхнула, будто подтверждая слова.
Я резко прижала ладонь к запястью.
— Как это остановить?
Оба брата ответили одновременно.
— Разорвать связь.
— Закрыть узел.
Они оба замолчали.
Я посмотрела сначала на одного, потом на другого.
— Прекрасно. И что из этого менее смертельно?
— Ничего, — сухо сказал Кайден.
— Оба варианта могут убить, — добавил Эдриан.
— Замечательно. Просто чудесно. Вы двое — лучшее, что случалось со мной в этом мире.
Эдриан усмехнулся.
— Нет, это вряд ли.
— Замолчи, — холодно бросил Кайден.
— А ты перестань делать вид, что у тебя есть время.
И тут я увидела то, что раньше было только тенью в его лице.
Страх.
Настоящий.
Не за власть, не за дом, не за старый договор.
За меня.
Он был слишком гордым, слишком жестким, слишком проклято собранным, чтобы сказать это вслух.
Но через метку я почувствовала.
Так ясно, что у меня на секунду сбилось дыхание.
И, кажется, это стало моей ошибкой.
Потому что Кайден это увидел.
Сразу.
И Эдриан, кажется, тоже что-то понял по тому, как резко между нами сгустился воздух.
— Ясно, — тихо сказал старший брат.
Кайден повернул к нему голову так, что даже мне стало холодно.
— Ни слова.
— Да я и не собирался. Ты сам все уже сказал лицом.
— Эдриан.
— Хорошо. Молчу.
Но в его глазах осталась та опасная понимающая усмешка, от которой хотелось либо ударить его, либо вышвырнуть из окна.
— Что делать сейчас? — спросила я резко, пока разговор не ушел в сторону, где мне было бы еще хуже. — Без красивых семейных драм. Конкретно.
Эдриан сразу посерьезнел.
— Сейчас — не оставаться одной. Ни на минуту. Не подпускать к метке чужую кровь. Не давать никому проводить над тобой даже “безобидные” ритуалы очищения, успокоения, благословения, исцеления — ничего.
— Почему?
— Потому что через них проще всего дотянуться до узла.
— Кто может это сделать?
— Любой, у кого есть доступ к старой схеме и нужный проводник.
— Селена?
Пауза.
— Частично, — сказал он. — Она знает фрагменты. Думает, что играет за себя. На деле — давно уже чей-то инструмент.
Кайден мрачно усмехнулся.
— Я говорил.
— Да, теперь все великие правы, а я, видимо, должна хлопать, — отрезала я.
Эдриан перевел взгляд на брата.
— Она всегда так с тобой?
— Нет, — сказал ядовито Кайден. — Иногда хуже.
Вот теперь я все-таки фыркнула.
Нервно, зло, почти без сил, но фыркнула.
И именно этот миг нас всех и подвел.
Потому что метка вспыхнула вдруг резко и глубоко, как будто сам разговор, сама близость двух братьев, само слово “наследник” довели напряжение до предела.
Мир качнулся.
Я ухватилась за край стола.
Перед глазами потемнело.
И сразу пришло чужое.
Не образ даже.
Открытый контур.
Ночь.
Камень.
Кровь на ладони.
Мужской голос — старый, властный:
— Если жена отвергнет носителя, запирайте ее через поцелуй. Тело примет быстрее, чем разум.
Я ахнула и дернулась назад.
Слишком резко.
Кайден оказался рядом в ту же секунду, подхватил под локти, не давая упасть.
— Что?
Я смотрела на него, но видела еще и обрывок того видения.
Слова.
Поцелуй.
Запирайте ее через поцелуй.
Проклятье.
Проклятье.
— Что ты увидела? — жестче спросил он.
Я открыла рот.
И именно в этот момент снаружи, где-то в глубине старого крыла, раздался треск. Потом удар. Потом крик стражи.
Эдриан мгновенно развернулся к двери.
— Они нашли нас.
Кайден оттолкнул меня себе за спину.
— Рейнар, выводи ее!
— Нет! — рванулась я.
Но договорить не успела.
Дверь в комнату выбило с таким грохотом, что посыпалась старая штукатурка. Один из стражей влетел внутрь спиной вперед и рухнул на пол. За ним — трое в темном, в масках, с короткими клинками и знаками старого контура на рукавах.
Все произошло за секунду.
Эдриан рванулся первым.
Кайден — одновременно.
Комната превратилась в хаос.
Клинок блеснул у самой свечи. Дерево стола треснуло от удара. Рейнар вытащил нож так быстро, будто родился с ним в руке. Один из нападавших метнулся ко мне, и я, не думая, схватила тяжелый подсвечник и ударила, куда попала.
Мужчина зашипел.
Кайден оказался между нами до того, как тот успел выпрямиться. Удар. Крик. Кровь на старом ковре.
Эдриан дрался страшно. Без красивой выучки. Как человек, который давно уже не считает бой чем-то исключительным. Быстро. Грязно. Эффективно.
Но один из нападавших успел.
Не ко мне.
К Кайдену.
Клинок скользнул слишком близко к уже раненому боку.
Я почувствовала это раньше, чем увидела.
Через метку.
Боль полоснула по мне так резко, что я вскрикнула.
Кайден все равно устоял. Развернулся. Впечатал врага в стену. Но я уже понимала: еще немного — и он не выдержит.
— Кайден! — сорвалось у меня.
Он обернулся ко мне на секунду.
И именно этой секунды хватило последнему нападавшему.
Тот бросился прямо на меня.
Я даже не успела отскочить.
И вот тогда он спасает.
Не красиво.
Не благородно.
Не так, как в романах.
А страшно.
Резко.
С абсолютной готовностью заплатить собой.
Кайден просто врезался в меня всем телом, сбивая с траектории удара. Мы вместе полетели в сторону, врезались в край кровати, и лезвие прошло не в меня — в его плечо, скользнув по ткани и распоров кожу.
Я услышала его глухое шипение прямо у уха.
Потом — как Эдриан добивает последнего.
Потом — тишину. Рваную. Задыхающуюся.
Я лежала под Кайденом, прижатая к полу у кровати, и не могла вдохнуть.
Потому что он закрыл меня собой.
Потому что я через метку почувствовала момент его решения — не подумать, не оценить, не выбрать безопаснее.
Просто закрыть.
Сразу.
Как инстинкт.
Как будто все остальное действительно перестало иметь значение.
Он медленно приподнялся на локте.
Посмотрел на меня.
— Ты ранена?
Голос был хриплый.
Я покачала головой.
Не могла ответить.
Не могла.
Потому что горло вдруг сжало так сильно, что слова не шли.
Он выдохнул коротко и
