такая вся хорошая и хочет мне помочь. Или тебе все равно, папочка? Лишь бы пригреть под боком очередную подстилку...
— Извините нас, — сорвался с места Вадим, уводя истерящую девочку доедать ужин в свою комнату, а я так и слышала ее душераздирающие слова в свой адрес.
— Ненавижу ее! Ненавижу их всех! И тебя ненавижу! Вы украли у меня маму! Вы живете, а ее больше нет... сволочи!
Спустя минуту все стихло, а мы с Градовым остались одни, сидя в гулкой пустоте столовой и смотря друг на друга без единой эмоции во взгляде, хотя на самом деле внутри у меня все бурлило. Но главным был вопрос: что он тут делает? Неужели он и есть тот самый брат, который будет жить в этом доме вместе со мной?
Да нет, пф-ф-ф, не может быть!
Это ведь какая-то шутка, правда?
Вот сейчас в комнату вбежит какой-то придурковатый персонаж и закричит: «стоп, снято, вас разыграли, Снежана!».
Ну, где же он?!
Вот только минуты шли, а никого не было. А Градов так и пытался расчленить меня своим острым как бритва, взглядом, пока я размышляла, не попала ли я часом в психушку и сейчас просто пребываю в мире грез, на самом деле будучи закованной в смирительную рубашку.
— Любовница, значит? — усмехнулся он и медленно облизнулся, пока у меня внутренности переворачивались и завязывались узлами.
И, кажется, даже чуть мутило от всей этой неоднозначной ситуации.
— Тебе-то что за дело? — фыркнула я.
— Здесь тоже с козырей зашла, да? Вадим уже налюбовался трусами с дыркой на заднице?
— Как странно, — постучала я указательным пальцем по нижней губе, — болтаешь чушь ты, а стыдно мне. Не знаешь почему?
— Так это правда или нет? — вдруг подался он ко мне резко и хлопнул ладонью по столу, но я даже глазом не моргнула.
— А может нет, а может да, а может это все слова, может я, а может ю, а может я тебя..., — на конкретном таком нервяке зачем-то запела я, кривляясь на все лады.
Вот же дура!
— Хватит, — прошипел он.
— Ладно, — пожала я плечами.
И мы оба затихли, отвернувшись друг от друга. Я слушала, как суматошно мечется за ребрами мое сердце, размышляя, чего это с ним вообще случился подобный припадок. Это же всего лишь, Гадик! Пусть думает про нас все, что ему заблагорассудится.
Мне плевать!
— Когда вы успели познакомиться? — вздрогнула я от его очередного вопроса.
— Не твое дело.
— Когда? — рявкнул он, а я решила, что чего терять возможность сказать человеку правду.
Я честный человек!
— Еще в Москве. Он написал мне. Я ответила. Вот и закрутилось.
Боже, ну что я несу?
— Еще тогда, когда ты щеголяла передо мной в своем священном и волшебном нижнем белье?
— О, нет, Влад. Это было после. Ты же меня брать в жены отказался, вот и пришлось что-то предпринимать на скорую руку, — цедила я язвительно.
— Издеваешься?
— Ты сам с этим неплохо справляешься, — закатила я глаза и сложила руки на груди.
— Какая же ты все-таки..., — и он недовольно поджал губы, сводя разговор на нет, пока во мне окончательно добродила моя ярость.
— Какая?
Но от ответа и скорой смерти Градова спас Воронцов, вернувшийся из комнаты дочери. Он тяжело опустился на свое место и устало потер глаза, а затем поднял на меня опечаленный и виноватый взгляд.
— Простите меня, Снежана. Я не подумал о том, что первый ужин в этом доме может вылиться для вас в такое унижение. Обещаю, такого больше не повториться.
— Вадим, вам нужно было сказать мне все как есть. И нанять девочке педагога — мужчину.
— Я им не доверяю.
— А мне доверяете?
— Вам — да. И не слушайте, что говорит Настя. Она повторяет слова матери, а не транслирует собственные. У нас с Натальей был тяжелый бракоразводный процесс, и я не знал, что супруга окунула в его подробности и дочку.
А затем перевел взгляд на своего брата и нахмурился, за секунду понимая, что значит его странный, тяжелый, наполненный жаждой убийства взгляд.
— Влад, вы знакомы со Снежаной?
И вот тут сердце мое забилось где-то в горле. Ведь Градов мог, одним словом утопить меня и лишить этой работы, а потом, шутки ради, поспособствовать тому, чтобы меня прямо сегодня выставят за дверь.
Ну вот зачем я его провоцировала?
В ожидании его ответа я почти не дышала и фактически лишилась чувств, а затем едва ли не расплакалась от облегчения, когда Гадик все-таки произнес отрывисто:
— Да, мы ехали сюда в одном купе.
А затем встал, сообщая, что не голоден, и удалился вон. А я так и не смогла оторвать взгляд от тарелки, стыдясь пикантных подробностей того, как мы «ехали» с ним в одном купе на двоих.
Чух-чучух-чучух...
Глава 29 — Следствие вели…
Влад
— Влад, нам нужно поговорить, — в комнату, которую я занимал в этом доме, без стука вломился мой двоюродный брат и посмотрел на меня с явным упреком. А мне ему впервые в жизни втащить охота было до кровавой юшки. Просто так, кулаки вдруг зачесались.
Сука!
— Говори, — буркнул я.
— Что между вами с Романовой?
— А между вами? — парировал я этот нелепый выпад.
Все, что я когда-то хотел иметь с этой женщиной, пошло под большой знак вопроса. А оно мне надо? Да не всралось мне такое счастье.
— Ты ревнуешь? — Вадима, кажется, даже переклинило, и он в полнейшем ахере упал в кресло, взирая на меня, как на второе пришествие.
— Ты бредишь? — вопросительно приподнял я брови и рассмеялся.
Ага, ревную, блядь. Аж три раза и с подвыпердвертом.
— Так, так, так...
— Вадим, я тебя по-человечески прошу — осади.
— Но тебя зацепило, что сказала Настя, я прав?
Вашу ж маму, конечно, меня зацепило! Пока я, словно олень на выгуле, таскался за этой Романовой с букетами наперевес и стоящим до пупа членом, она тут себе спокойно гнездо свила у моего брата под носом. И вот что я еще скажу: я больше всего в жизни ненавидел быть в пролете.
А ревность? Да боже ты мой, я вообще не знаю, что это такое.
Так что тут даже отвечать бессмысленно. Лучше прямо сейчас продолжить сборы, а потом поехать в город, нажраться там хорошенечко, снять знойную красотку и натрахаться с ней до такой степени, чтобы у меня елей из ушей сочиться начал.
А не вот это вот все!
И вообще, завтра же соберу вещи и свалю отсюда на хрен.
