пристройку, где находился бассейн и всякие сауны, дабы выбить из себя дурь, намотав прилично кругов по воде.
Но стоило мне только переступить порог влажного, залитого ярким лунным светом помещения, как я схватил сердечный приступ и потерял дар речи. Ну и традиционно член мой радостно аж подпрыгнул по стойке смирно.
Готов, мой хозяин! Всегда готов!
Падла одноглазая!
А все почему? А все потому, что из хаммама, мокренькая и раскрасневшаяся, в одном лишь микроскопическом бикини вышла она — огонь моих чресел.
И в голове нет больше мыслей, кроме одной: Снежану Денисовну хочу...
— Не подходи ко мне, — делает она шаг назад, а у меня внутри словно сверхновая взрывается. Ведет от восторга. По венам ток лупит, ведь я отчетливо вижу в ее глазах панику, но еще и огонь.
Предвкушение!
Скалюсь, кайфуя каждой секундой сейчас, потому что знаю точно: Романова от меня уже никуда не денется. И это тоже факт. А там уж плевать на обещания, данные брату, пусть и клятвенные — в жопу их! И на трусы волшебные, и на то, что Снежана будет сейчас врубать режим «не хочу, не буду».
По хую мне!
Что там ей надо? Романтику? Сопли, слюни под луной, цветочки и обещания? Уговорила, довела — на все согласен, лишь бы ее и на постоянной основе жарко иметь утром, в обед и вечером. И вообще, когда там мне приспичит.
Все, больше я подобный марафон воздержания выносить не намерен.
— А что такое? — осторожно крадусь ближе, а сам ее почти голую фигурку глазами раздеваю и трахаю. И она видит этот мой поплывший напрочь, влажный взгляд. Что-то ручками там прикрыть пытается. Нет, моя хорошая, тут уже без шансов.
— Вали к своим шалавам в город, мудак ты шлюхастый!
— Мне там не понравилось. К тебе хочу, Снежана, — дернул я подбородком, замечая, как нервно облизывает она свои сочные, пухлые губы. Ох, я помнил, как умеют они делать приятно, плавно двигаясь на моем члене.
Тот радостно дернулся, вспоминая эту ласку и требуя еще.
Погоди, сейчас все будет! Еще немного поболтаем и перейдем к горячему.
— Уходи, сказала!
— Я только что пришел, ты чего?
— Ладно. Тогда я уйду! — топнула Снежана ногой, а я улыбнулся как маньяк со стажем.
— Ну давай, попробуй, — и сглотнул в ожидании того, как она сама пойдет в мои загребущие руки.
Но Романова не была дурой, а потому явно понимала, что просто так мимо меня она не пройдет, и продолжала топтаться в нерешительности, суматошно перебирая все пути отхода. Но их не было. Перед ней стоял я, а позади нее была лишь дверь, ведущая в комнату отдыха с мягкими диванчиками и большим столом, на который я и планировал закинуть ее стройное тело, развести ноги и потом...
А-а-а!!!
От перевозбуждения стало физически плохо. Член скрутило судорогой. За ребрами так забабахало, что все тело словно бы гудело и вибрировало в предвкушении накинуться на жертву и сожрать ее поскорее.
Хотя нет, я слишком долго ждал и мучился, чтобы проглотить ее не жуя. Я растяну удовольствие и буду смаковать ее всю ночь. Да!
— Градов! — прошипела она угрожающе, пока я продолжал медленно, но неумолимо наступать на девушку.
— Слушаю тебя?
— Не смей.
— Да что я делаю-то? — развел я руками, когда уже оказался в одном шаге от Романовой, которая испуганно жалась к стене и смотрела на меня так, будто бы я ей сдачу с рубля не дал. И все прикрывала руками грудь, до которой я планировал добраться в самое ближайшее время.
— Не трогай меня!
— Я и не трогаю. Только смотрю, Снежана. Смотрю и мечтаю, как и в каких позах буду трахать тебя. Минут через пять...
— Губу закатай!
— Не получается, — еще шаг, теперь уже последний, и мои бедра обожгло соприкосновением с ее бедрами. Толчок — и до нее наконец-то дошло, насколько решительно я настроен. Зажал — дороги назад уже нет.
— Я буду кричать!
— Будешь, да? — сделал я вид, что призадумался. — В целом, я не против. Кричи...
И после этих слов я прикоснулся к ее запястьям, посылая по нашим телам ворох мурашек и раскаленного электричества. Оно обожгло! Подпалило фитили на моей выдержке. Вмазало мне по затылку с такой силой, что последние остатки мозгов, кажется, окончательно меня покинули, остались только первобытные инстинкты и животный голод. Именно они теперь и руководили мной, моими руками, что медленно разводили руки Снежаны в сторону, открывая вид на ее налитую грудь и соски, что уже двумя возбужденными вишенками топорщились через тонкую ткань ее лифа.
Маленькая врушка!
Поднял ее руки над ее головой, удерживая их одной ладонью за запястья, а второй же смело двинулся к верху ее купальника. Кончиками пальцев дотронулся до самого краешка, а затем медленно поднырнул под него, все это время пристально смотря в глаза Снежаны и следя за ее реакциями. И они были: она часто и сбито дышала, сглатывала и кусала губы, пока я неспешно все это время толкался в низ ее живота своим железобетонным стояком.
— Похотливое чудовище! Ненавижу тебя! — прошептала она, когда мои пальцы прикоснулись к ее соску и ощутимо его сжали.
— Прости, не могу ответить тебе взаимностью, — продолжал я ее мучить, пощипывая напряженную пулю соска, чуть потягивая ее и растирая, пока из горла девушки все-таки не вырвался долгожданный тихий стон.
Да!
— Хотя не скажу, что я не пытался, Снежана. Да, несколько раз ездил в этот гребаный город. И да, искал ту, кто бы могла помочь вытравить из моей головы мысли о тебе, но так и не нашел.
— Мне все равно... блудливая ты собака!
— Ничего не было. Никого не было. Слышишь?
— Мне плевать! — рявкнула она, но тут же замолчала и зажмурилась, так как я потянул ткань лифа вниз, полностью оголяя ее девочек, которые уже призывно налились и покачивались перед моим алчным взором, умоляя, чтобы я к ним прикоснулся. Снова.
— А мне нет.
— Я не хочу тебя! Отпусти!!!
Но я даже слушать это наглое вранье не стал. Наклонился и полностью всосал в рот ее левый сосок, принимаясь неспешно, но настойчиво ласкать его языком и чуть прикусывать, затем дуть и снова набрасываться. И все это на фоне того, что рука уже приспустила ее трусики, ухватившись за тесемки по бокам. Несильно, но максимально развратно. Так, что открылся доступ к гладко выбритому лобку и разбухшим губкам.
Но в атаку пошел не сразу. Поводил, едва ли касаясь кончиками пальцев, по нежной коже, обжег клитор, дождался,
