что какого черта вообще она мучает меня и мой член.
Ладно я! Виноват, не спорю. Наврал ей, плохой и нехороший. Редиска! Но член-то, почему страдать должен? Он, в отличие от меня, никогда ее не обманывал. Стоял исправно и всегда был готов, только свистни. И даже сейчас выкидывал фортеля, не желая полезать в незнакомые глубины.
Снежану ему подавай. Немедля!
— Болеешь, что ли? — нахмурилась нимфа, смотря на меня с подозрением, а я только пожал плечами и выдал.
— Походу болею...
Но кто отличается упорством горного барана? Правильно, Владик Градов! А потому такой эпичной неудаче он почти не расстроился и уже следующим вечером пошел на новую попытку спустить пар и опустошить свои многострадальные шары.
На этот раз даже нимфы не нашлось подходящей. Все не то и все не так. То слишком тощая, то слишком высокая, то голос не такой, то запах бесит. Несолоно хлебавши, поплелся в номер, а затем самозабвенно предался мастурбации, представляя, как небезызвестная учительница весело и задорно прыгает на мне сверху, приговаривая, что за все мои грехи придумала мне поистине ужасающую кару, а именно затрахать меня до смерти.
Ай, чума!
А между тем, этой пакости красивой и сексуальной до одури, как будто и жилось припеваючи. Вон с Нюськой даже куда-то теплее ненависти продвинулась. Теперь она завтракала, обедала и ужинала исключительно в ее обществе, вытягивая девочку постоянно на кухню и заставляя ту помогать ей с приготовлением блинчиков, сырников и прочих нехитрых блюд.
Вадим говорил, что в первые дни с кухни были слышны невиданной силы оры, а один раз даже Романова с поля боя вышла вся облитая молоком и обсыпанная мукой. Но вмешиваться отцу в сближение с его дочерью категорически запретила. А потом, на третий день пошел прогресс. И мне на ужин даже подали корявое и пригоревшее печенье. Но я ел, смотрел на счастливого Вадима и тоже улыбался.
— Говорил же, что у Снежаны все получится.
— Откуда знал?
— Так она же карьеру начинала и строила сначала в госпитальной школе, основанной на базе Национального медицинского исследовательского центра детской гематологии, онкологии и иммунологии, — и палец указательный вверх поднял, мол ого-го. — С трудными детками там работала, с совсем тяжелыми, и теми, кто знал, что скоро уйдет. Но Снежана, даже таким ученикам прививала жажду знаний. Мне ее как раз заместитель директора этой школы и посоветовал. И кстати, очень жалел, что девушку в свое время переманили в частную структуру.
— Так ее оттуда уволили.
— Откуда знаешь? — нахмурился брат.
— Сама мне рассказала в поезде.
— Из-за чего?
— В купальнике фотку выставила в сети, и понеслось.
— Белопальтовые лицемеры, — выплюнул Вадим и недовольно поджал губы.
— Да уж, такое...
Еще через день Снежана с криками и ярыми протестами вывезла Нюську в дельфинарий, из которого девчонка вернулась радостная до безобразия и обожравшаяся от пуза сладкой ваты. Нет, конечно, на Романову она по-прежнему рычала, но уже не так рьяно, как прежде, а больше для того, чтобы учительница не расслаблялась. Но все видели, как ребенок смотрела на женщину, со страхом, ненавистью и затаенной надеждой.
Со страхом оттого, что та однажды уйдет.
С ненавистью, потому что она боялась, что эта новая тетя попытается вытеснить воспоминания о любимой матери.
Последнее пришлось устранять уже мне. За сутки до моего отъезда в Москву мы с Нюськой сидели в саду. Стоял уже конец апреля на дворе, и температура достигла комфортных двадцати пяти градусов. В воздухе пахло цветением дикой вишни и яблони, а на голову девочке присела первая, но очень красивая бабочка.
— Насть, не болтай больше всякое про Снежану и твоего отца. Ладно?
— А вот и буду! — заартачилась девочка, складывая тощие ручонки на груди. — Это же правда!
— А если нет?
— Чем докажешь?
— Снежана любит другого мужчину, причем уже давно и основательно.
— И где же он? — оглянулась та по сторонам. — Але, мужчина, вы где? Вас там Снежана Денисовна любит, аж не может. Выходи, подлый трус!
— А если это я?
— Ты?
— Я.
— Что серьезно, дядь Влад?
— Угу.
— Нет, вот прям слово пацана, да?
— Да.
— Капец, — прихлопнула Нюська рот ладошкой, а затем рассмеялась звонко и заразительно, — а я ее тебе так представила в первый день. Помнишь? Вот умора...
— Да уж.
— А ты ее любишь?
— Я еще думаю над этим.
— Как тебе не стыдно? — пораженно захлопала ресничками девочка, а я рассмеялся. Вообще, я все это болтал в шутку. Нюська всегда была вот такой — старше своего возраста лет на пять, а то и больше. Тут непростые отношения и последующий развод родителей на ней очень сильно отразился.
Но она была бодряком только тогда, когда с ней говорили на равных. Сюсюканье и вот это все из разряда «онаждеть» Настя давно уже переросла и люто не переваривала.
— Только ты это, дядь Влад, не забирай Снежану Денисовну пока у меня. Она вроде ничего, особенно меня даже не бесит. Пусть тут немного поживет, может, чему умному меня научит.
— Манерам?
— Манерам, — согласно кивнула девочка, и мы дали друг другу по рукам.
— А если заберу?
— Тогда я за вами в Москву поеду. Вот! Будет знать, как Настасью Вадимовну бесить. Да и папа давно меня уговаривал, мол, в столице медицина на шаг впереди.
— Ясно с тобой все.
— Понятно, — улыбнулась девочка, прикрыла глаза и через пару минут уснула, греясь под теплым весенним солнышком.
Я же откатил ее в дом, уложил на кровать и отправился на поиски Романовой, которая меня «любит, аж не может». Черт побери, надеюсь, Настя никогда не расскажет про эту нелепицу Снежане, а иначе меня просто-напросто кастрируют без дополнительного обезболивающего.
Вот только учительницы нигде не было видно. А затем и Вадим подтвердил, что Романовой дома не будет до самого моего отъезда, мол, она нарочно подгадала так с выходным.
Сучка!
Я даже ей звонить порывался пару раз. А что сказать? Да хер бы его знал.
Как итог, чтобы совсем не скатиться в хандру, я взял на буксир Вадима, и мы двинули с ним в баню, где до самой ночи парились и травили байки из склепа. Намывшись от души, мы потопали спать. Да только сон не шел, в голову лезли мысли разные.
В основном о том, как бы было сейчас хорошо хотя бы пособачиться с Романовой. И это я уже молчу про потрахаться и иже с ним. Повздыхал, покрутился бесцельно на подушке, а потом плюнул на все и встал с постели. Накинул на бедра полотенце и пошел в
