любит заниматься сбором трав, раньше часто с тётей выезжала в лес. Вы не представляете, какие она вкусные делала чайные сборы. Так же она прекрасная знает, как лечить травами. А ещё это нежная девочка любит экстремальны виды спорта. В прошлом году на байдарках ходила в поход.
Замечательно, значит, у нас будущей женой много общего.
— А как насчёт прыжков с парашюта?
— Обижаете, она ж стюардесса, — усмехнулся парень. — Есть у неё мечта, хочет совершить подъём на самую большую гору в нашей стране.
И это всё? Сделаем, я раз пять туда уже поднимался с Русланом.
— Ну что ж, спасибо за наводку. Ещё увидимся, я привык сам курировать важные для моей страны проекты.
Когда я уходил, у парня горели глаза, сразу видно, что он фанатик своего дела, такой в лепёшку разобьётся, но достигнет положительного результата. Такие, как он, сокровище для страны, таким стоит помогать.
Кстати, нужно забрать из квартиры Алины травы и чай, какой у неё есть — сто процентов она другой не приемлет. Мне нужно сделать всё, чтобы она чувствовала себя комфортно у меня дома. Нет, теперь уже у нас. Хочет чай с травами — будет. Понадобится собрать какие-нибудь — не вопрос, сам отвезу её на вертолёте, я знаю такие… шикарные места, уверен, ей там понравится. Я и сам предпочитаю отдыхать подобным способом, тишина и природа благоприятно действует на меня.
Это надо же, она у меня ещё и экстремалка — приятный сюрприз. Почему этого в досье не было? Нужно разобраться.
Глава 36
Я вышла из ванной комнаты, нервно сжимая в руке украшения. Не могла придумать, как начать разговор с Эльдаром про Андрея. Мужчина внимательно окинул меня взглядом и нахмурился:
— Алин, что случилось?
— Спасибо за украшения, они очень красивые. — Чтобы хоть как-то скрыть от него нервозность, направилась к туалетному столику.
— Не стоит благодарности, считай, что это всего лишь дополнение к твоей спецодежде.
— Спецодежде? — резко развернулась к нему.
— Я думаю, ты так воспринимаешь купленные мною наряды и украшения, — отвечает, продолжая неотрывно следить за мной.
Я покачала головой и положила украшения на место:
— Ничего подобного. Просто мне сегодня не до восхищения, день весьма насыщен событиями. Да и как можно радоваться, когда угодил в логово змей?
Эльдар подошёл ко мне, внимательно всматриваясь в лицо:
— Тебя обидели? — теперь в его голосе появилась сталь.
Да уж, вопросик с подвохом. Скажу правду — будет выглядеть, что ябедничаю. А промолчу — что не доверяю Эльдару. А мы с ним на одной стороне, и с партнёрами так поступать некрасиво.
Да к чёрту тайны!
— Ну-у… — замялась я, невесело усмехнувшись. — Назвали дворняжкой, правда, за глаза. А вот Мелания была весьма прямолинейной, требовала, чтобы я поведала ей свою родословную, иначе мне ждёт игнор. Лейла её поставила на место — не знаю, надолго ли. Но девушка ведёт себя, словно она дочь главы клана.
— Мелания, значит… — процедил Эльдар сквозь зубы. — А дворняжкой кто посмел назвать?
— Ирада, протеже Дарины.
— Понятно… — еле сдерживая ярость отвечает и, поджав недовольно губы, достаёт телефон.
— Эльдар, что ты задумал? — перехватываю его руку.
— Хочу вышвырнуть этих шавок с позором из резиденции, никому не позволю тебя оскорблять.
— Не стоит этого делать, иначе все решат, что я тебе не безразлична.
— Мне плевать, что они там решат, тем более это правда. Ты моя женщина, которая уже давно занимает все мои мысли. И я не позволю каким-то мерзавкам расстраивать и оскорблять тебя. Найду другой способ вычислить крысу.
— Как давно? — смотрю с полуулыбкой на своего мужчину, у которого чуть ли пар из ушей не идёт от злости.
Зачем спросила?
Не знаю.
Может, мне, как всем девочкам, нравится, когда мужчина признаётся в своих чувствах?
— Алин, — смотрит с прищуром на меня, — тебе конкретно день и точное время озвучить, когда я, увидев тебя, потерял покой? — Молчу, как дурочка, улыбаюсь, смотря на своего грозного. Какой же он красивый, аж дух захватывает! — Так не вопрос, я могу это сделать, такое, уж поверь мне, не забывается. — Его ладони обвили мою талию, и Эльдар, пристально смотря мне в глаза, медленно начал сокращать между нами расстояние. — Это было двадцать пятого марта в одиннадцать тридцать. Я зашёл в здание аэропорта и увидел тебя. Это было как гром средь ясного неба: ты шла по терминалу с очаровательной полуулыбкой на губах. А я смотрел на тебя и не мог пошевелиться. Тогда ещё промелькнула мысль — это наваждение какое-то, не иначе. Ни одна женщина так на меня не действовала, моё сердце словно ожило в тот момент. Но я всё же пытался целый месяц побороть свои чувства — увы, тщетно. Твой образ начал преследовать меня во снах, тогда я решил, нет смысла бороться с неизбежным. Хочешь, я расскажу, какие это были сны? — спрашивает он интимным тоном, обдавая мои губы тёплым дыханием.
— Я, — произношу на выдохе, прикасаясь ладонью к груди Эльдара, и сразу замечаю, как окаменели его мышцы, — хочу… — Его сердце мощно начинает биться, под моей ладонью, — чтобы ты воплотил свои сны в реальность.
Смелое заявление, не спорю. Но Эльдар открылся мне, я должна пойти ему навстречу. Не все мужчины говорят так открыто о своих чувствах, большинство считают, что это проявлением слабости. А я вот думаю, что только сильные личности говорят прямо, не таясь.
— Алин… — с его губ срывается рваный вздох, — надеюсь, это не шутка? — Его взгляд вновь напоминал бездну, только на этот раз она меня не пугала, а мнила. — А впрочем… — он нежно проводит своими губами по моим и отстраняется, — мне уже плевать, буду считать, что ты дала зелёный свет на мои действия. Ты не переживай, я не зайду слишком далеко, пока ты сама этого не захочешь. Моё условие насчёт того, когда произойдёт первая близость, не изменилось. И уже потом… — она замер в нескольких миллиметрах от моих губ, которые начало покалывать от желания, чтобы наконец обрушил на них свою страсть. — Я воплощу в реальность все до одного... — Он резко отстраняется и делает шаг назад, и из мой груди вырывается вздох разочарования. — Прости, девочка, сейчас мне нужно перевести дух, соблазн слишком велик. Ты даже не представляешь, насколько мне сложно оставаться цивилизованным.
— Цивилизованным… — словно находясь под гипнозом, повторяю.
— Именно, — усмехнулся он. — Мы, мужчины, за столетия ничем не изменились, в каждом из нас живёт дикарь, для которого вся эта цивилизованная мишура — досадная помеха, из-за неё приходится подавлять свои инстинкты.
