еды? Не спорю, я прежний выдержал бы. Но мое новое тело было тем еще обжорой.
И вот, когда я уже был готов выйти наружу и отправиться на разведку, в дверь моей каюты негромко и довольно вежливо постучали. Я обомлел. Кого это нелегкая принесла? Вряд ли это кто из членов команды корабля. Обслуге наверняка известно, что в моей каюте никого не должно быть. И если бы кому приспичило по какой-то причине войти, он бы не стучал, а просто попытался открыть дверь. И наверняка бы удивился, обнаружив, что она заперта изнутри. Нет, тот, кто стучал, точно знал, что за дверью кто-то есть. А может, просто ошиблись, мелькнула у меня спасительная мысль? Решили навестить знакомого, да не глянули на номер каюты? Я замер, стараясь даже не дышать. Вдруг настучатся вволю, да и поймут, что ломятся не туда.
Стук вновь возобновился, и я понял, что неизвестный и невидимый мне пришелец настроен серьезно. Как бы он не переполошил соседние комнаты или не привлек внимание оказавшегося на нашей палубе члена корабельной команды. Черт, и почему в двери нет смотрового глазка? Открывать наобум, не зная, кто стоит за порогом, не больно-то хотелось. Но, видимо, придется.
Поднявшись, я подошел к двери и негромко спросил нарочито сонным, вялым голосом:
– Кто там? Я очень устал и хотел бы поспать.
– С вами хотят поговорить, молодой человек, – донесся из-за двери приглушенный мужской голос. Мной вновь овладели нехорошие предчувствия, но татуировка на спине молчала. – Я бы вас попросил последовать за мной. На вторую палубу, в каюту моей хозяйки.
Я растерялся, не зная, что и сказать. Слава богу, что меня не зовут на серьезный разговор к капитану судна! Но кому я понадобился из пассажиров? И откуда он обо мне узнал? Хозяйка! Я не ослышался?
– Кто ваша хозяйка? – Я все еще оставался предельно корректным и поддерживал разговор.
– Очень достойная госпожа, – отозвался незнакомец и добавил в голос нетерпения. Похоже, этот человек не привык попусту болтать, а предпочитал действовать. – Она просила передать, что была бы вам весьма обязана, если бы вы согласились разделить с ней ужин в ее каюте.
От изумления я едва не сел на дорожный сундук. Вот так номер! Ну и что прикажете делать?
Глава 23
– Могу ли я узнать имя вашей хозяйки? – Я до последнего тянул время, пытаясь придумать что-то дельное. Но на ум ничего не шло. Зараза!
– С вами желает познакомиться госпожа Троекурова. Альбина Троекурова.
Говоривший многозначительно откашлялся, словно давая понять, что при звуках этого имени я должен опрометью выскочить за дверь и рысью помчаться на четвереньках к его хозяйке. Вот только в ответ я немного растерянно произнес:
– Троекурова? В жизни не слышал…
Даже не видя его, я почувствовал, как присланный за мной человек наполняется искренним негодующим изумлением. Как, какой-то жалкий молокосос посмел жить, ни разу не слышав сей чудесной фамилии?!
– Госпожа Троекурова настаивает, – безапелляционно заявил посланник, чуть повышая голос. Кажется, пришло время заканчивать ломать комедию.
Я вздохнул, поправил заправленную в штаны рубаху и отодвинул засов. Выйдя за дверь, я столкнулся с тем самым одетым в черные одежды мрачным типом из сопровождения таинственной незнакомки. Он скептически осмотрел меня, хмыкнул в усы и сказал:
– Следуйте за мной, я проведу.
Он машинально положил руки на пояс. Я заподозрил, что обычно у него там или ножны с мечом, или кинжал, а то и кобура с пистолем. А может, все вместе взятое. Вроде я приметил у него меч, когда он поднимался по трапу… Но, скорее всего, при посадке на воздушные гражданские корабли все переносимое пассажирами оружие временно изымается до прибытия к месту назначения. В целях безопасности перелета, конечно.
Коридор, по которому мы пошли, был устлан мягкой ковровой дорожкой. И он был освещен. В низком потолке чуть мерцали стеклянные колбы, похожие на электрические светильники. Тут экономить не стали. Я шел за двигающимся ровным строевым шагом, выдающим бывшего военного, человеком. Мы подошли к лестничной площадке, спустились на вторую палубу, также освещенную тусклым рассеянным светом потолочных светильников, и прошли через весь отрезок коридора, дальше нам путь перекрыла большая двустворчатая дверь. Но мы до нее не добрались, а остановились напротив резной деревянной двери, покрытой толстым слоем негорючего лака с прибитыми к поверхности металлическими цифрами «23».
Мой сопровождающий уверенно толкнул двери, приоткрывая их, и посторонился, пропуская меня вперед. Мне ничего не оставалось, как войти. Он вошел следом, закрыл дверь и демонстративно лязгнул засовом. Я замер на пороге, внимательно осматриваясь. Мысленно присвистнул. Да уж, убранство этих апартаментов значительно отличалось от моей скромной каюты. Мне открылась просторная комната, дорого обставленная и напоминающая гостиную какого-нибудь зажиточного дома. Большое окно-иллюминатор, шары-светильники, погружающие комнату в мягкий желтоватый свет, удобные на вид кушетки, гардеробный шкаф, привинченный к полу сервированный стол, кресло. Из комнаты в обе стороны вели еще две двери. Одна наверняка шла в санузел, а вторая – в отдельный кубрик, скорее всего, в спальню.
На одной из кушеток сидела, словно кол проглотив, дородная тетка бальзаковского возраста, в строгом платье и капоре. Именно она тащила в своих крепких, натруженных руках огромные баулы. Она пристально, с явным неодобрением на бульдожьем лице, посмотрела на меня, заставив ощутить себя никчемной букашкой. Нищим оборванцем. Сложив толстые руки на могучей груди, она пренебрежительно фыркнула и демонстративно отвернулась к окну, за которым почти стемнело.
Мужчина, оставив меня на пороге, постучал в ведущую налево дверь и негромко произнес:
– Мадам Троекурова, ваш гость прибыл.
Из-за двери донесся приятный девичий голос, звонкий и уверенный:
– Впустите его, Альберт.
Названный Альбертом человек глазами указал на двери. Я, невольно растерявшись, вытер внезапно вспотевшие ладони о штаны и взялся за дверную ручку. Если это и ловушка, то донельзя странная. Удивительная. Ладно, где наша не пропадала… Тем более что родовой знак на спине молчал, не подавая никаких сигналов. Хотя это ничего и не значило. Мой грифон жил какой-то своей, особенной жизнью и напоминал о себе порой при весьма странных обстоятельствах.
Я вошел внутрь второй комнаты этой роскошной каюты. Альберт остался за порогом и на всякий случай добавил:
– Вам стоит только позвать, госпожа.
– Полно вам, Альберт, этот мальчик совершенно безобиден, – уверенно произнесла хозяйка каюты, встречая меня приветливой улыбкой. – Добрый вечер. Я Альбина Троекурова. Проходите, не стесняйтесь.
Я прислонился спиной к захлопнувшейся двери, с затаенным восторгом глядя на заговорившую со мной девушку. Она сидела на мягкой кушетке, прямая
