проговорила она, снова разливая вино. – Что очень странно, особенно для жителей нашего города. Кромлех – большой город, но меня многие знают. Вы явно не местный. И ваша фамилия… Позвольте предположить… Вы наследник тех самых Бестужевых, одного из Великих Родов? Я права? Вы наследник проклятого имени?
Я не знал, куда деть руки. Судорожно выпил остатки вина и поставил бокал на столик.
– Вы и так обо мне много знаете, сударыня. Мне почти нечего добавить. Для всех я Альрик Безродный, курсант Академии Часовых. Возвращаюсь в столицу за распределением и…
– Вы возвращаетесь за своей судьбой, – прошептала Альбина, чуть наклоняясь в мою сторону. – Вы полны скрытых тайн и загадок, Алексей. Я знаю это. Чувствую. Как и почувствовала то, что на борту корабля находитесь вы. Сильная личность. Наследник древнего, но ныне презираемого Рода. Но вы всегда останетесь собой.
Я, замерев, как загипнотизированный слушал ее негромкий голос, все больше погружаясь в ее огромные, бездонной глубины глаза.
– Откуда вы обо мне узнали? – Я протянул бокал, в который она тут же налила вина. Альбина скромно отмахнулась изящной ручкой.
– Я точно знаю, когда рядом со мной находятся аристократы, Алексей. Это мой дар, один из некоторых моих знаний, талантов… Видите ли, я медиум, предсказатель судеб. Знаменитая и непревзойденная мадам Альбина Троекурова!
Последние слова она произнесла с доброй толикой самоиронии. Я, вскинув бровь, протянул к ней бокал:
– За вас, сударыня. И за то, что мы доверились друг другу. За доверие.
Мы выпили. Альбина, очень внимательно глядя на меня, спросила:
– А вы и впрямь доверяете мне, мой мальчик? Той, кого знаете всего ничего, в чьей власти временно находитесь и кто может знать о людях то, что они всеми силами пытаются скрыть? Вы не боитесь?
– А стоит? – усмехнулся я. – Вы кажетесь мне удивительной девушкой. Таких я никогда не встречал…
На миг я запнулся, вспомнив о Светке. Не ей ли я в свое время говорил примерно такие же слова? Хоть она совсем не похожа на сидящую напротив меня в каюте несущегося сквозь ночь по небу воздушного корабля девушку. Уловив перемену в моем настроении, Альбина протянула руку и мягко коснулась моего плеча.
– Если вы и вправду так думаете… А я это чувствую, знаю, то позвольте я вам погадаю. Я хочу посмотреть на вашу судьбу.
Я, насторожившись, чуть отстранился. Она снова рассмеялась и воскликнула:
– Какой же вы потрясающий юноша! Не бойтесь, я не съем вас. Мне и в самом деле хочется узнать вас получше. Если, конечно, позволите. Не представляете, как вы меня заинтриговали. А меня мало что может удивить в этом мире, уж поверьте. Наш мир и так полон такого, что давно уже отбило всякое ощущение новизны!
– Что от меня требуется? – Я решил уступить ей. Сам-то я никогда не верил во всякие там гадания-предсказания.
Альбина, поставив бокал на столик, сделала большие глаза и заговорщицки прошептала:
– О-о-о… Самую малость. Отдать мне свои сердце и душу!
И, увидев отразившееся на моей небритой роже обалдение, громко и заливисто рассмеялась. Вот язва! Да она издевается надо мной. Но мои губы поневоле разъехались в ответной улыбке. Она же, отсмеявшись, капризно надула губки и ультимативно заявила:
– Дайте мне вашу ладонь! Господи, Алексей, вы такой смешной, право…
Она переместилась поближе ко мне, на совсем уж неприличное расстояние. Я почувствовал усилившийся аромат ее духов, запах волос, жар тела… Меня бросило в горячий пот. Боже мой, какая же она потрясающая… Альбина легко взяла мою широкую лапищу в свои узкие изящные ладошки, обжигающие меня теплом через черные кружева перчаток. Я сознательно протянул ей левую руку. Сомневаюсь, чтобы она смогла читать по линиям моей обожженной правой. Этот жест не ускользнул от нее. Она посмотрела на мою пораненную руку и сочувственно вздохнула. Я молчал.
– Расслабьтесь, постарайтесь полностью доверить мне все свои мысли и желания. И ничего не бойтесь, все, что я узнаю, останется только между нами двоими. Это я вам клятвенно обещаю. Также я оставляю за собой право не говорить того, что не посчитаю нужным. Зачастую человеку не нужно знать все.
Тон ее голоса изменился, стал серьезным и деловым. Я понял, что она настроена весьма решительно и шутить не собирается. Мне до того было приятно держать свою руку в ее ладошках, что я затаил дыхание, желая растянуть этот момент на как можно дольше. Она же, чуть прикрыв глаза, быстро и уверенно заскользила своими твердыми пальчиками по моей шероховатой ладони, изучая линии на грубой коже. Казалось, само время замерло вокруг нас. А затем… затем она начала говорить. Я невольно вздрогнул. Казалось, что вместо этой изящной красивой девушки говорит кто-то другой. Старше, мудрее, опытнее. Кто-то, знающий обо мне все…
Глава 24
– Альрик Безродный, юноша, прячущий свою настоящую сущность… Нет, Алексей Бестужев, дворянин, наследный герцог, – с закрытыми глазами, не своим голосом проникновенно вещала Альбина, а я, затаив дыхание, жадно вслушивался в каждое произнесенное ею слово. – Нет, опять не то… Твой Род проклят, ты лишен всего, что твое по праву. И твоя жизнь в чужих руках. Такова твоя нынешняя стезя. Жить в угоду чужим желаниям и умереть, когда потребуется. Дальше… Нет, опять не то… Глубже, ты спрятан намного глубже! Так кто же ты?
Я в накатившем приступе страха едва удержался, чтобы не вырвать свою ладонь. Незримое пламя начало отчетливо припекать спину. Опасность! Я балансирую на опасном краю. Впавшая в некое подобие транса молодая и прекрасная гадалка продолжала говорить, постепенно понижая голос до проникновенного шепота.
– Я не вижу… Я не могу рассмотреть тебя. Так кто же ты, дворянин? О-о-о… Какая в тебе сокрыта энергия, сколько спящей силы и способностей… Бедняжка, ты отрезан от них, твое тело и душа в агонии… Но твоя сила все же иногда дает о себе знать. Удивительно! Как это получается и на что еще ты способен? Преодолевать чары Запретных рун… Удивительно! Я вижу, что ты пойдешь дальше. Вижу множество испытаний, бед, множество страданий… У тебя не будет легкой размеренной жизни.
Удивила! Положим, об этом я и так догадался!
– Ты рвешься, на две части рвешься. Но невозможно разорвать душу. Не стремись к этому. Твоя судьба связана с этим миром. Почему я так говорю? Разве может быть иначе? Что же еще внутри тебя, что я не могу рассмотреть и что накрывает туманом беспамятства твою дальнюю дорогу… Она прячется в дымке, я не могу рассмотреть ее конца.
