оказалось совсем не просто. «Я должен подняться, — подумал он, — у меня слишком мало времени». И тут стоящий у него в ушах звон перекрыл тихий и очень знакомый голос.
— Джей, — услышал он, — это я, Марта!
Уэльс медленно и с усилием открыл глаза. Ему удалось разглядеть в темноте лишь склонившуюся над ним темную фигуру. Страх и желание сопротивляться заставило его замахать руками, чтобы попытаться оттолкнуть незнакомца, встать и начать бороться с ним уже в полную силу.
— Джей! — вновь донеслось до его сознания.
Вслед за голосом прямо над ним внезапно возник луч фонарика, почти ослепив его. Через несколько секунд, когда его зрение прояснилось, он увидел, что луч падает не на него, а освещает лицо склонившегося к нему человека. Лицо заплаканной девушки, довольно знакомое, обрамленное темными волосами. И тут его осенило — это было лицо Марты Кендрик.
Внезапно фонарик погас, и их снова окутала темнота. Сознание уже почти полностью вернулось к Уэльсу, и он обнаружил, что лежит на влажной траве, одной рукой опираясь на бетонную дорожку, вдоль которой росли деревья. Недалеко чернел большой дом с зубчатой деревянной башней на фоне звезд.
— Марта… — пробормотал он. — Итак, это ты, и ты здесь, — голос его постепенно окреп. — Но здесь кто-то еще, тот, кто ударил меня!
— Это была я, Джей… — Голос девушки звучал неуверенно. — Я испугалась, что убила тебя.
Уэльс все еще находился в ступоре, и к тому же, у него сильно болела голова, и боль не отступала. Он сел — не без некоторых усилий. Марта обняла его за плечи, но как-то странно. Казалось, она больше цеплялась за него, чем хотела поддержать.
— Откуда я могла знать? — продолжила она, всхлипывая. — Я даже не знала, что ты на Земле! Когда к дому подъехала машина и кто-то в темноте поднялся по дорожке, я поняла, что это не Ли. Ты не такой высокий. Я подумала, что это один из них. Слава Богу, я не стала стрелять, а ударила тебя рукояткой пистолета!..
Уэльс резко схватил ее за руку.
— Марта, где Ли?!
— Джей, я не знаю, — растерянно пробормотала его давняя подруга. — Я уже давно жду его здесь, а его все нет. От страха и неизвестности я скоро сойду с ума!
Уэльс понял, что она близка к истерике, а ее состояние стало передаваться и ему. Чтобы как-то справиться с новой напастью, он резко, но неуверенно поднялся на ноги.
— Нам лучше зайти в дом, там мы сможем спокойно поговорить, и нам никто не помешает. — Он изо всех сил пытался говорить уверенным голосом.
Затем он успешно преодолел ступеньки старого особняка, несмотря на то, что в голове у него гудело, и ему казалось, что она непомерно распухла. Зайдя в темноту дома, он услышал, как Марта заперла дверь на замок и на цепочку.
— Сюда! У меня затемнена одна комната, точнее, кухня. — Ее рука схватила его за запястье и потащила куда-то вглубь «замка».
Джей позволил ей вести себя уже хотя бы потому, что сам ничего не видел и мог ориентироваться только на слух. Он услышал, как она закрыла еще одну дверь, а потом ее фонарик снова зажегся, и перед его глазами возникло неухоженное помещение, больше похожее на сарай, в котором храниться всякая рухлядь и старая посуда.
Несмотря на то, что свет от фонарика не был достаточно ярким, Уэльс, взглянув на Марту, разглядел в ней совсем не ту маленькую темноволосую девочку с горящими глазами, с которой прошло его детство и юность. Перед ним стояла почти незнакомая молодая женщина с мертвенно-бледным лицом и дрожащими руками, готовая в любой момент упасть в обморок. Однако она быстро взяла себя в руки и настояла на том, чтобы положить ему на голову холодную мокрую тряпку. С тряпкой на голове, чувствуя боль и, одновременно, понимая, что у него немного нелепый вид, Уэльс заставил ее сесть рядом с ним за кухонный стол, на котором лежал зажженный фонарик.
— Как долго ты здесь? — Джей взял Марту за руку и слегка сжал ее ладонь.
— Пять недель. А кажется, что пять лет… — Ее голос был слабым, а губы начали дрожать. — Это было как страшный сон. Этот старый дом, город, все, что я знала и любила всю свою жизнь — все теперь оказалось заброшенным и чужим! Только тихие неизвестные звуки, которые я слышала по ночам, да зарево в небе от пожаров…
— Но почему ты пряталась здесь? Почему не сообщила в Нью-Йорк, что эвакуируешься на Марс, как все остальные?
Марта продолжила рассказывать, и Уэльсу показалось, что она немного успокоилась. Во всяком случае, теперь она говорила спокойно и открыто.
— Когда два года назад Каслтаун, как и весь регион, был эвакуирован, Ли захотел остаться на некоторое время. Он каждую ночь беспрестанно работал в обсерватории, наблюдая за Нереусом. Я думаю, он еще надеялся обнаружить какое-то изменение в его орбите, но… Каждый день его прежние расчеты подтверждались.
— С твоим братом понятно, но ты? Почему ты осталась? — Уэльс с искренним удивлением посмотрел на девушку, которая ответила ему не менее удивленным взглядом.
— Как, почему? Кто-то должен был позаботиться о Ли! И разве я могла улететь одна? Только с ним. Конечно, как только все жители покинули Каслтаун, находиться в пустом городе стало очень тяжело. Но Ли говорил, что мы тоже скоро уедем. Однако шло время, а мы оставались здесь, и вдобавок, он сильно изменился, как будто уверенность, которая никогда раньше не покидала его, непонятным образом исчезла. И Ли превратился в беспокойного, суетливого человека. И еще я увидела в его глазах страх.
Джей пожал плечами.
— Все люди на Земле боялись и беспокоились, — произнес он мрачно.
— Нет, не так. Он боялся не столкновения. Это было что-то другое! — возбужденно возразила Марта. — Как-то раз он грустно посмотрел на меня и сказал, что очень беспокоится о тех, кто может не улететь. И что он знает, есть люди, которые хотят, чтобы миллионы остались и погибли. Понимаешь?
Уэльс вздрогнул, как будто его облили холодной водой. Его сонливость и головная боль бесследно исчезли в одно мгновение.
Он еще крепче сжал руку своей подруги.
— Марта, вспомни, Ли именно так сказал? Кем, по его словам, были те, кто хотел заманить миллионы в ловушку?
Девушка отрицательно покачала головой.
— Он не говорил, кто это такие. Точнее, он сказал, что не уверен, что это только его подозрение. Но даже подозрение не давало ему покоя. Однажды он съездил в Нью-Йорк, чтобы встретиться с Джоном Фэрли,
