— Эй, вы не ответили!
— А вы не в курсе?
— Нет.
— Тогда стоит ли? — Лео заботливо потеребил свой хвостик. — Уверен, что папочка… Майкл, — поправился он, — изложит все гораздо лучше и точнее, чем я.
— У нас не было времени поговорить об этом. Лео понимающе присвистнул.
— Завидую. Да, в общем, там ничего серьезного. Так, покувыркались в постели несколько раз и разбежались. Вернее, папочка отвалил. Снуки слишком экзотична для него, как ни крути. Тропическая пташка.
— О да, тут спору нет.
— Но! — Лео поднял вверх указательный палец, но было это сделано так весомо и значительно, что Наташа невольно посмотрела на него. — Наша милая Снуки до сих пор не прочь вернуть папочку, так что от нее можно ожидать всяких неожиданностей.
Наташа небрежно передернула плечами. Она и сама не могла понять, почему этот вопрос ее нимало не волнует.
— Так как же насчет кофе с шоколадом? — напомнила она ему.
Лео бросился на кухню. Наташа последовала было за ним но он решительно остановил ее.
— Ни шагу дальше. Когда я на кухне, женщине там делать нечего.
— Что так?
— Терпеть не могу, когда женщины толкутся на кухне. Не знаю, что там с ними происходит, но все как одна превращаются в квохчущих клуш. И куда только девается их обаяние, индивидуальность, загадочность? Чудовищная метаморфоза.
— Оригинально. — Наташа даже слегка опешила от такой отповеди. — Сразу видно, что это результат глубоких раздумий и наблюдений.
— Вот именно. — Лео был абсолютно серьезен, явно пропустив шпильку мимо ушей. — Никто на свете не знает женщин так, как я. Сколько я перевидал вашего брата, это просто уму непостижимо.
— Убедительно, а главное, скромно.
— Скромность тут ни при чем. Самое бесполезное качество в моей работе.
Он исчез в кухне и деловито там чем-то загремел. Наташа послушно вернулась в студию и присела на диван.
На низком журнальном столике были разбросаны альбомы с фотографиями, явно чтобы привлечь внимание гостей. От нечего делать Наташа открыла один. Снуки в различных стадиях раздевания.
Промучившись час под софитами, Наташа смотрела на снимки совершенно новыми глазами. Девица была потрясающим профессионалом. Отточенные позы, полная непринужденность и естественность перед камерой. И кроме всего прочего, потрясающее тело, для любителей плоских форм, конечно, и во всем, до кончиков ногтей на ногах, сногсшибательно экстравагантный стиль. Даже красные волосы и татуировка на плечах и животе в виде красных и черных пауков и бабочек выглядели на ней эффектно.
Из коридора раздались громкие голоса, смех, дверь стукнула. Наташа подняла глаза от альбома. Перед ней стояла Снуки собственной персоной, совсем такая, как на фотографиях, только волосы у нее были уже не красные, а изумрудно-зеленые, ослепительные в сочетании с длинным оранжевым платьем, облегающим ее тонкую высокую фигуру, как вторая кожа. В разрезе платья виднелась длинная белая нога на высоченной платформе.
— А-а, наша русская подруга! — проговорила она слегка заплетающимся языком. — Посетила-таки наш вертеп. Вот уж не ожидала.
По ее замутненным глазам и затрудненной речи, а также по тому, как она покачивалась на своих платформах, Наташа поняла, что она здорово «под газом». Либо не протрезвела еще после вчерашнего, либо успела клюкнуть с утра пораньше.
— А где же наш добропорядочный папочка Майкл? Почему не пришел подержать тебя за лапку?
— Занят, — коротко ответила Наташа.
— Ну и скукотища! — Снуки притворно зевнула, потом вдруг состроила хищную мордочку. — А если мы тебя невзначай сло-о-опаем?
— Боюсь, подавитесь.
От неожиданности подведенные ярко-зеленым глаза Снуки расширились до опасных размеров.
— Вот мы, оказывается, какие крутые! Лихо, так тебя и растак! Ты мне начинаешь нравиться. Ричи, паскудник, двигай сюда! — закричала она в распахнутую дверь. — С кем познакомлю!
В комнату ввалился огромный детина в борцовке. Шишковатый, наголо бритый череп матово светился в свете ламп. Оба плеча были украшены замысловатой татуировкой. Он прищурился на Наташу и, грохая громадными ботинками на толстой подошве, плюхнулся рядом с ней на диван. Тот угрожающе заскрипел.
— Полегче, боров, — пропела Снуки. — А то, хрен тебе в глотку, разнесешь мне здесь всю мебель. Познакомься, это девушка Майкла. Помнишь его?
Ричи промычал что-то нечленораздельное.
— Ну как же! — сердито воскликнула Снуки. — Мы тогда устроили такую сладенькую оргию, а он возьми да сбеги. У него, видишь ли, при посторонних член не стоит.
Снуки визгливо расхохоталась. Наташа только брезгливо поморщилась. Ей решительно переставало нравиться все происходящее. Тяжелая рука Ричи легла ей на плечи. Наташа стряхнула руку и отодвинулась. Он переместился ближе, пока она наконец не оказалась зажатой в угол дивана. Она возмущенно посмотрела на него, но его отсутствующий взгляд был устремлен в потолок.
Наташа, изловчившись, вывернулась и пересела в кресло. Надо было уходить, но ей не хотелось обижать Лео.
— Смотри-ка, не нравится! — воскликнула Снуки. — Ричи, дебил гребаный, ты ей не приглянулся!
Ричи и бровью не повел, только вольготнее развалился на диване и закинул ногу на ногу.
— Я тут рассматривала фотографии, — обратилась Наташа к Снуки. — Очень впечатляет.
— Это Лео расстарался, — гордо ответила Снуки. — Хочешь, он и тебе такие сделает. Или уже сделал?
— К сожалению, это не мой стиль.
— Да где уж там, с такой-то грудью! Как у кормилицы, ей-богу! Но можно что-то поромантичнее.
— Нет, спасибо. — Наташа взглянула на часы. — Мне пора.
— А как же наше сраное английское гостеприимство? Будешь потом рассказывать в своей России, что в Англии и гостей-то принять толком не умеют.
Она исчезла за дверью и тут же вернулась с подносом, на котором дымилась чашка кофе. Она поставила поднос перед Наташей, глаза ее при этом насмешливо сверкнули.
— Лео, прихвати конфет и рули сюда.
Наташа пригубила кофе. Он был горячий и пряный и приятно обжигал горло. Только тут она почувствовала, как сильно устала. Очень хотелось поскорее увидеть Майкла, и в то же время страшно было подумать о том, что надо встать и куда-то идти.
— Пей, пей. Лео так старался. Он, по-моему, к тебе проникся. Говорит, что сделал классные снимки. Даже завидно.
Она еще что-то говорила, но Наташа все хуже слышала ее. Слова сливались в нечленораздельное монотонное бормотание, все поплыло перед глазами. На нее вдруг навалилась страшная тяжесть. Темнота. Наташа бессильно откинулась на спинку кресла.
— Что здесь происходит?
Озабоченный голос Лео был последним, что она услышала, прежде чем провалиться в забытье.
