Я вдруг сообразила, в чем дело.
— Это ошибка, но не ваша, — сказала я и повесила трубку. На прошлой неделе мне позвонила оскорбленная помощница Эрики Холл, актрисы и бывшей музы Барри Фридмана, прилетевшей в Нью-Йорк на встречу с Филом. Когда они прибыли в «Пьер» в два часа ночи, выяснилось, что нет никаких документов, подтверждавших оплату номеров «Глориос». Не желая воспользоваться собственными кредитными картами, они позвонили мне — в их бумагах это было отмечено как «экстренный звонок». Я сообщила служителю номер моей кредитной карточки и попросила запомнить его, пока с ним не свяжется наша служба перемещений. На следующее утро я позвонила нашему представителю, и меня заверили, что с моим счетом все будет в порядке.
Я не могла представить, что две женщины, проведя в городе три дня, смогли истратить такую сумму в гостинице, но сейчас это было не важно. Я разберусь с этим завтра.
Когда я добралась до «Парижа», почти все мои сослуживцы уже были там. Дагни и Кимберли немедленно попросили у меня сигареты: теперь я была мнимой курильщицей, у которой уходит одна пачка в день. Когда они отстали, мы с Кларком принялись обустраивать место действия. Не успела я прилепить к сиденью первый значок, как зазвонил мой телефон. Собеседник сдержанно поздоровался:
— Это Майкл Митчелл. Дейрдра сказала, что вы собираетесь послать Персоне билеты на сегодняшнюю премьеру. Их пока нет.
Я начала говорить Митчеллу, что мы были потрясены приходом Персоны и что я выясню, куда подевались билеты, но он отключился, не дав мне договорить. Моля Бога, чтобы они не потерялись в пути, я позвонила в службу доставки, где меня заверили, что во «Времена года» уже поехали. Позвонив оператору отеля, я попросила соединить меня с Майклом Митчеллом.
— Прошу извинить, — ответил тот. — Мистер Митчелл распорядился не беспокоить его ни при каких обстоятельствах и специально оговорил не принимать никаких сообщений.
Изумительно. Я попросила соединить меня с портье, который сказал, что билеты лежат у него на столе, но ему запрещено звонить Персоне и стучаться к нему в номер.
Я не могла поверить своим ушам. Все, что мешало Персоне прийти на премьеру, это его служащие, которые запрещают окружающим обращаться к ним. Никто и не подумал позвонить портье и забрать билеты. Ситуация, конечно, была комичной, и я оценила бы ее, будь я в лучшем расположении духа. Но мое уязвленное самолюбие могло исцелиться лишь присутствием Персоны. Мне было необходимо взглянуть на физиономию Вивьен, когда он выйдет из машины и невозмутимо пойдет по ковру к месту, обозначенному его символом.
Я сделала глубокий вдох и позвонила Дейрдре в надежде как-то уладить недоразумение.
— Дейрдра, я прошу вас только об одной услуге. Позвоните мне, пожалуйста, если Персона не придет, хорошо?
— Это не так-то легко, — ответила та. — С Персоной могут говорить лишь четыре человека, и я не из их числа. Я даже не знаю точно, кто эти четверо, но с одним общается Майкл Митчелл.
А я-то считала «Глориос пикчерс» самой неправильной организацией в мире.
— Тогда, пожалуйста, попросите кого-нибудь другого позвонить и сказать мне, что Персона или его люди получили билеты. Для нас это очень важно.
Мой голос от гнева превратился в писк.
— Я попробую, — сказала Дейрдра, — но вы узнаете наверняка, только когда увидите его воочию — или не увидите.
Она положила трубку.
Я наблюдала, как Вивьен проверяла головные телефоны и допрашивала Кларка на предмет свежих батареек. Я знала, что они с Марлен находили весьма забавной саму идею о том, что я пригласила на премьеру Персону. Вивьен не переставала спрашивать меня о последних известиях от него, как будто я была тупой второклассницей, еще верившей в Санта-Клауса.
— Я послала билеты, и они говорят, что он придет, — отвечала я по возможности равнодушно. В ту минуту они были мне до того противны, что я начала мечтать о потопе — единственном событии, способном сорвать премьеру.
Следующие два часа я провела за наклеиванием ярлыков с именами на спинки кресел, действуя в соответствии с тщательно выверенной посадочной картой Вивьен. Было крайне важно, чтобы знаменитости сидели правильно: поближе к тем, кто им нравился, и подальше от тех, с кем они были в ссоре или в разводе. Звезды высшего порядка должны были сидеть рядом с Филом и Тони в знак признания обоюдных достижений. Кроме того, важно было рассадить актеров, сыгравших в фильме, возле прохода, чтобы они без труда могли выйти из зала, когда погасят свет, — никто не рвется смотреть кино с собственным участием.
С приближением начала на площадке для прессы собралась толпа фоторепортеров, а вдоль ковра расставили около двадцати стоек с теле- и радиоаппаратурой. Помимо этого, в сам вестибюль были допущены некоторые избранные представители средств массовой информации. Мы распространили обновленный список приглашенных. Самые свежие из наиболее важных имен были набраны жирным шрифтом, а имена тех, кто известил нас, что не придет, попросту изъяли. Сегодняшний список чрезвычайно взволновал представителей масс-медиа. Актеры, снявшиеся в «Петь может каждый», могли заполнить собой целый номер «Стар» — то были актеры телевидения и кино, и многие были замешаны во всевозможных скандалах и любовных интригах. Все они ожидались сегодня вечером — равно как и те, кого мы сочли достойными приглашения из находившихся в городе. Персону Вивьен вычеркнула из списка.
Гвоздем вечера обещал быть Бадди Фридман, знаменитый взбалмошный режиссер, который намеревался представить свою новую жену, Минди. Минди не только была намного моложе, но и приходилась ему племянницей, будучи дочерью его брата от второго брака. Это было их первое появление на публике в качестве мужа и жены, и пресса откровенно закусила удила. Даже ограничение доступа наполняло их восторгом, так что нам пришлось аккредитировать вдвое больше людей, чем обычно. До того как выйти замуж за Бадди, Минди томилась среди дебютанток на театральных подмостках Нью-Йорка и была ученицей в дизайнерской студии Малкольма Леонарда. Она ушла от Леонарда в помощницы художника по костюмам на съемках «Петь может каждый» и спуталась с Бадди через две недели после начала проб.
Отношения между Бадди и Минди служили темой для бесконечных спекуляций. Несмотря на то что они не были кровными родственниками, в их союзе чувствовалось нечто низменное, а такие ситуации всегда привлекают публику. Телеканал «Е!» раздобыл любительскую видеозапись торжеств по случаю десятилетия Минди и гонял ее неделю напролет. Все смогли увидеть, как Бадди строит рожи в надежде развеселить маленькую капризную Минди. Пони, которого ей подарили, был явно не ее любимой окраски. Мамаша Минди ворковала: «Ласточка, солнышко — любой тебе скажет, что пегий цвет — это современный черный», — но Минди не обращала на нее внимания. Скорее всего это был последний раз, когда Минди не получила точно того, чего ей хотелось.
