— Он кусается? — спросила я.
— Нет, — отрезала женщина. Когда двери лифта открылись, она притянула собаку к себе и сказала, ни к кому конкретно не обращаясь: — Мы поедем потом.
Может быть, она решила, что я возвращаюсь с какого-нибудь ночного загула? Если бы так. Не считая флирта с Эллиотом, у меня уже много месяцев не было ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего настоящее свидание. Впрочем, я надеялась, что ситуация изменится. Вчера Эллиот позвонил и спросил, буду ли я на премьере. Возможно, потом нам удастся выпить вдвоем.
Офис заполнялся сотрудниками, и все они выглядели, словно явились на роскошный вечер, хотя впереди был рабочий день. Дагни надела обтягивающее платье, а Роберт элегантный двубортный угольно-черный костюм. Казалось, было разумнее одеться как обычно и переодеться потом, но опыт научил нас не полагаться на такую возможность. Премьеры чреваты многими неожиданностями, и никого не привлекала перспектива переодеваться в такси. Стороннему наблюдателю показалось бы странным это зрелище: люди, наряды которых больше подходили для вечеринки с коктейлями, занимались ксерокопированием и отправкой факсов, и при этом все общались через головные телефоны. Но для нас такое было совершенно нормально — у «Глориос» выходило столько фильмов, что нередко мы раз, а то и два в неделю приходили на работу в вечерних нарядах.
К половине одиннадцатого телефоны раскалились. Казалось, что коллективное бессознательное тех, кто не получил приглашения, пробудилось и силой психической энергии устремилось в офис Аллегры — звонить и молить о своем зачислении в круг избранных. Я извинялась перед оскорбленными самым учтивым образом и всех, кто имел, на мой взгляд, какие-то шансы, отсылала к Вивьен, чтобы та приняла окончательное решение. Картина «Петь может каждый» была «ее» фильмом, и за вечер отвечала она.
Выпив первую чашку кофе за утро, я в очередной раз сорвала верещавшую трубку телефона.
— Офис Аллегры Ореччи, — сказала я оживленно.
— Здравствуйте, меня зовут Дейрдра Уильямс, — ответила женщина. — Я звоню по поручению Персоны.
Персоной именовался эксцентричный и скрытный музыкант. Он менял свое имя каждые несколько лет. В последнее время стал пользоваться петроглифом и уверял, что выговорить его нет никакой возможности. Послушные масс-медиа взялись именовать его «Персоной», и прозвище прилипло даже в его кругу. Я представляла его стоящим в доме, охваченном пожаром. Ему кричат, называя прежним именем, а он упрямо мотает головой и отказывается выходить.
— Очень приятно. Чем я могу помочь? — Я была уверена, что это розыгрыш.
Та продолжила:
— Дело в том, что Персона сегодня в Нью-Йорке, и он только что позвонил мне, потому что смотрел «Жизнь с Реджисом» и…
— Ладно, кто это? — перебила я ее, уже убежденная, что это Абби, Эллен или даже Эллиот. — Я бы поверила, выбери вы другую передачу. Это очень смешно, но у меня масса дел.
Женщина вздохнула:
— Послушайте, я действительно работаю с Персоной, и он сегодня утром видел по телевизору Эмили Даунс и решил, что она в Нью-Йорке.
Может быть, женщина говорила правду. Я знала, что Эмили Даунс, которая недавно появилась в «Пилоте-иностранце», была в городе и продвигала фильм, который сделала для «Парамаунт». Из-за ее тесных контактов с «Глориос» нам постоянно звонили насчет нее, даже когда она работала на другую киностудию.
— Да, Эмили в Нью-Йорке, — согласилась я осторожно. — Она представляет свой фильм.
— Вот я и позвонила, потому что подумала, что в «Глориос» наверняка кто-то знает, как с ней связаться, — объяснила Дейрдра. — Персона, пока он здесь, очень хочет с ней увидеться.
Я все еще не могла оправиться от картины: Персона — скорее всего в своей знаменитой оранжевой пестрой пижаме — развалился с чашкой чая в руке и смотрит передачу, которая каждое утро захватывает миллионы американских домохозяек. Развеселые канареечные шуточки ее ведущих напоминали мне о загадочном недуге, при котором звуки определенной высоты вызывают у человека судороги.
Но потом до меня дошло. Персона редко появлялся на людях — и если это действительно он, то премьере крупно повезло.
— Вы знаете, я не уверена, что сегодня удастся ее разыскать, но Эмили совершенно точно будет вечером на премьере «Петь может каждый», — предположила я, воодушевленная своей сообразительностью. — Если Персона захочет прийти, мы будем счастливы его видеть.
— Ах да, новый мюзикл Бадди Фридмана, — сказала она. — Вообще-то Персоне не нравятся фильмы Бадди и его не интересуют банкеты. Но я узнаю. Его никак не назовешь предсказуемым, — заметила она без тени иронии.
Мы закончили разговор, я немедленно повернулась к Дагни и сказала ей, что только что пригласила на премьеру Персону. Дагни, которую всегда было довольно трудно впечатлить, остолбенела секунд на пятнадцать и только потом вернула себе прежнее пресыщенное выражение.
— И он точно придет? — спросила она.
— Она обещала перезвонить. Ты можешь себе представить — он смотрит «Реджиса»!
Я все еще наслаждалась, представляя, как угасающая рок-звезда блуждает по номеру в отеле и вдруг останавливается перед телевизором, загипнотизированный видом диетического десерта, — и в это время зазвонил телефон. Это была Дейрдра.
— Персона придет, — сообщила она. — Может он взять с собой телохранителя?
— Ради Бога, но именно телохранителя. У нас сегодня аншлаг. — Мое сердце бешено колотилось, но я старалась держаться непринужденно. Богатый улов плыл прямо мне в руки. — Просмотр состоится в кинотеатре «Париж» в восемь часов, а сразу после — наверное, около десяти — будет прием в особняке доктора Рич. Куда мне прислать билеты?
— Пошлите их портье во «Времена года» на имя Майкла Митчелла. Он заберет их оттуда, но вы должны указать точные адреса и ближайшие перекрестки. Это понадобится для охраны. — Когда я поинтересовалась номером сотового телефона Майкла, чтобы подтвердить доставку, она вздохнула: — Боюсь, что со связью будут проблемы. Майкл никому не дает номер своего телефона. Он сам позвонит вам, ладно?
Тогда я записала ее номер на случай каких-то проблем. Я молила Господа, чтобы их не возникло.
Положив трубку, я выбралась из кресла и помчалась в офис Вивьен, не в силах сдержать себя.
— Вивьен, сегодня вечером придет Персона! — пролепетала я. — Я его пригласила, и его сотрудница сказала, что он будет!
Это, конечно, была полная глупость с моей стороны. Вивьен сидела и сравнивала список приглашенных со списком подтвердивших свой приход. Решив проигнорировать мое нарушение этикета ради, конечно же, более приятной возможности — проигнорировать меня, она пометила звездочкой пару имен, вычеркнула несколько других, написала для себя примечание с краю и только потом обратилась ко мне, не поднимая головы:
