пересекался редко. Обычно он просто слышал, как она шлепает тапочками по линолеуму, или хлопает дверьми. Он давно бросил попытки с ней заговорить. Черта была позади его шагов. Может быть, Олегу не хватало какого-нибудь пинка, но скорее всего здесь дело в трусости. Он это понимал, но не мог ничего поделать.
Однажды вечером Лиля ушла, как всегда, не проронив ни слова. Она уходила каждый вечер в тапочках, возвращалась до полуночи и ложилась спать. Олег проследил за дочерью через глазок и смог обнаружить ее бункер.
На следующий день, когда Лиля была на учебе, Олег решил навестить старого знакомого. Открыв дверь, Сергей одарил Олега презрительным взглядом и чуть пошатнулся назад от резкого запаха перегара.
Олег расспрашивал о дочери — чем она занимается, все ли в порядке, не достает ли своим присутствием. Сергей хотя и успокоил озабоченного папашу, но не поверил в его проснувшуюся родительскую заботу, и попросил оставить дочь в покое.
— Не тебе меня учить что делать, — процедил сквозь зубы Олег.
— Да ну? А мне вот почему-то кажется, что ей лучше оставаться здесь, чем дрожать от страха сидя в квартире с алкашом, к которому в любой момент могут прийти его дружки вытряхивать деньги.
Олег замахнулся, прицелившись в левый глаз Сергея, но тот его опередил. Худощавое тело Олега повалилось на бетонный пол, а Сергей Александрович только прыснул из-под седых усов.
— Хочешь, чтобы ваши отношения наладились? Найди смелость и перестань заниматься самобичеванием. Олух, — последнее он буркнул себе под нос.
Хлопнула дверь.
Для последних тревожных дней это был необычно спокойный вечер. За окном бушевала снежная пурга, а в доме кипел горячий чай. Квартира насыщена ароматом лаванды и шалфея. Стены дышат в такт размеренному чтению Лили. Сергей Александрович сидит на своем кресле и постоянно клюет носом. На кофейном столике лежат две книжки, дожидаются своей очереди. Лиля облизывает палец каждый раз, когда переворачивает страницы. Одна нога подогнута под себя, а вторая болтается, свесившись с дивана. Буквы несутся перед Лилиными глазами, голос ровный, а мысли витают далеко от сюжета романа. Они в другой комнате, в той, где притих Макар. Он никогда не выходит на вечерние посиделки Лили и Сергея Александровича. Он считает себя третьим лишним и не хочет портить их идиллию. Кроме того, последнее время их отношения с Лилей довольно напряжены. Он не собирается объясняться, а она постоянно смотрит на него требующим ответов взглядом.
Макар успешно избегал ее общества все время с тех пор, как они встретились на улице, и намерен придерживаться этой же тактики оставшееся время, что у него есть.
И снова ее смех, его слышно даже через стены. Она заметила храп Сергея Александровича и засмеялась. О этот звук. Он не мелодичный и не звонкий. Не милый и не задорный. Он просто родной. Он неидеальный. Он в самый раз. Иногда она хрюкает, и тогда на лице Макара проступают еле заметные складочки у кончиков губ.
В горле пересохло, и Макар вышел на кухню за водой.
— Всего пол часа продержались, — послышался голос Лили. — Я даже устать не успела.
— Нет, нет. Уже десять часов доходит, мне завтра рано вставать. Пора, — кряхтел Сергей Александрович, поднимаясь с кресла.
— Я вам приготовила с собой горячие бутерброды, не забудьте. Они в контейнере на второй полке в холодильнике.
— Спасибо, Лиля.
Графин с водой был пуст. Макару пришлось набирать воду из встроенного в раковину фильтра. Она еле-еле потекла тоненькой струйкой.
План Макара с треском провалился. На кухню вошла Лиля за добавкой травяного отвара. Они стояли вдвоем на безмолвной кухне, и бросали по очереди незаметные взгляды друг на друга.
— Хочешь? — Лиля кивнула на заварочный чайник. Макар отрицательно мотнул головой.
Снова повисло неловкое молчание.
— Он ушел спать? — спросил Макар.
— Да, сказал, что завтра рано вставать.
Лиля села за стол, держа в руках кружку горячего чая, а подмышкой недочитанную книгу. Она взглянула на овсяное печенье, которое принесла сегодня в качестве угощения, и с трудом проглотила слюну.
— Я тоже сейчас пойду, — поспешила она успокоить Макара. Ей казалось, что ему неприятно ее постоянное присутствие, но она ничего не могла с этим поделать. Она не хотела оставаться один на один с пьяным отцом, хотя последнее время он только спит. Кроме того, Сергею Александровичу всегда приятно проводить с Лилей вечера, а она здесь забывала о том кошмаре, который царил в квартире через лестничную площадку.
Макар положи себе в тарелку пару печений и сел напротив Лили. Заметив ее голодный взгляд, он предложил ей, но она отказалась.
— Нет. Если я наемся перед сном, то ночью меня обязательно будет тошнить.
— Почему?
Лиля пожала плечами. С тех пор, как ей пришлось снова жить с отцом, еда под конец дня плохо усваивалась.
Она снова сглотнула, наблюдая за тем, как Макар жует.
— Ну все, — сказал Макар и пододвинул ей свою торелку. — Ешь.
— Ладно. Три укуса погоды не сделают.
Тишина сменилась гудением холодильника. Сергей Александрович заглянул на секунду пожелать спокойной ночи и ушел. Лиля ела печенье, запивая чаем, и рассматривала узоры на обоях. Макар же уставился перед своим носом, а на пути его взгляда оказалась Лилина книга.
— Что за книга? — спросил он.
— А, называется: «Пять четвертинок апельсина».
— И как, интересная?
Лиля пожала плечами, откусывая очередной кусочек.
— Почитаешь мне? — слетело с губ Макара. В следующую секунду Лиля поперхнулась, и из ее рта полетели крошки. Макар и сам удивился своей просьбе, пожалев о ней в ту же секунду. А как же твой план? Нельзя подпускать ее ближе, чем на сто метров.
— Тебе?
— Почему бы нет? — его губы расползлись в неловкой улыбке. Мысли твердили одно, язык поворачивался по-другому. — Как раз успеет перевариться перед сном, —
