Оставалось лишь поручиться за человека, ссылаясь на его характер.
— Профессор Олдем — честный человек. Он никогда бы не предал своих египетских друзей. Кто-то другой организовал кражу так, что подозрения пали на него.
Гаррис знал, что это правда. И доказательств нашел слишком много. Пока все представлялось так, будто находки сами таинственным образом переправились в Англию. Он так и не сумел установить связь между настоящими ворами — кем бы они ни были — и теми, кто владел артефактами теперь. Без этого доказательства захватчики профессора Олдема никогда не оправдают его, а без возврата похищенного или солидного выкупа, который они назначили, его ни за что не отпустят. Все это тяжким бременем лежало на плечах Гарриса, и он так и не приблизился к цели.
— Глупый мальчишка, выдумаете, что понимаете его? Чарлз Олдем вовсе не бескорыстный ученый, каким вы его считаете. Поверьте мне. Если он решил, что можно получить намного большую прибыль, привезя находки в Англию, то именно в Англию и отвез. Его друзья в пустыне имеют все основания не верить ему.
— Вы не имеете ни малейшего представления о том, что говорите. Он любит Египет; он посвятил себя открытию и сохранению его ценностей.
— О? Может, вы никогда не слышали о его корреспонденте, П. Энтонисе из Лондона?
— Разумеется, слышал! — резко ответил Гаррис.
Да, он знал об этом человеке. Профессор Олдем переписывался с ним почти два года, отвечая на бесконечные вопросы и посылая детальное описание каждой обнаруженной ими находки. Конечно, Гаррис знал о нем; и первым делом пытался найти этого человека, когда началось все это безумие, и он срочно вернулся в Англию.
— Тогда вы должны знать, что никакого П. Энтониса в действительности не существует, — обронила леди Берлингтон усмехнувшись.
Да, эта мысль приходила Гаррису в голову, когда его поиски парня не увенчались успехом.
— Очевидно, это вымышленное имя, придуманное сообщником профессора Олдема. Вместе они составили план, как вывезти артефакты из Египта, доставить сюда и продать с выгодой для себя.
— Вот здесь вы ошибаетесь, миледи, — сообщил обрадованный Гаррис. — Я читал переписку профессора Олдема с Энтонисом, там не было и намека на заговор.
Но там не было и ничего такого, что свидетельствовало бы о безобидности писем. Однако он не стал об этом упоминать.
— А если бы я предъявила доказательства обратного? — осторожно справилась леди Берлингтон.
— Намекаете, что они у вас есть?
— Может, вам стоит это выяснить?
Гаррис всерьез задумался. Но у него на это не хватило мужества.
— Я не стану играть в ваши игры, леди Берлингтон. Если вы располагаете информацией, которая может помочь мне выручить профессора Олдема, поделитесь. Иначе мне придется откланяться.
Дама надула губы.
— Я разочарована, Честертон. Вы даже не удосужились спросить, а что получите за это.
— И так ясно, чем вы собираетесь меня облагодетельствовать, миледи. С сожалением говорю, что вы ошибаетесь.
— Ваш дядя, возможно, думает иначе.
Какое отношение, спрашивается, имеет ко всему этому его дядя?
— Как вам, должно быть, известно, мы с дядей не в ладах.
— В самом деле. Но только не мы с ним.
Следовало догадаться. Недли Честертон был в этом замешан. Как мог он не увидеть руку своего дяди с самого начала? У кого еще имелись такие основания ненавидеть Олдема? Все знали о ненависти Маркленда к ученому, но почему Гаррис ни на миг не заподозрил своего дядю? Какой же он олух!
— Что ж, леди Берлингтон, я весь внимание. В чем состоит интерес моего дяди в этом деле?
— Давайте уточним, о каком деле вы говорите? О позорном похищении профессора Олдема или о вашей довольно скандальной связи со мной?
Вот мерзкая интриганка.
— Обо всех.
— Тогда ладно. Ваш дядя великодушно послал выкуп, чтобы вызволить профессора Олдема, естественно, за ваш счет.
— За мой счет? Боже правый, выкуп, который они требуют, намного превосходил все, что я могу себе позволить.
— Это правда, но ваш дядя уверен в том, что вы один из сообщников профессора Олдема и, следовательно, сможете вернуть ему долг. Артефактами.
— Что? Нет, черт подери. Даже если бы они были у меня, я бы никогда не отдал их моему дяде. Эти сокровища по праву принадлежат народу Египта. В этом состояла цель профессора Олдема, и я не позволю запятнать его репутацию даже намеком, что он закроет глаза на случившееся.
— По-моему, у вас нет выхода, Честертон, — сказала леди Берлингтон. — Выкуп уже заплачен, и египетская группировка верит в то, во что верит. Профессора Олдема выслали из страны, и его работа среди пирамид закончена. Ему больше никогда не позволят производить раскопки.
— Значит, это месть моего дяди? Он сфабриковал ложь и заплатил выкуп, подставив профессора Олдема и подвергнув его публичному унижению, так?
— Вы должны быть благодарны. Он спас человеку жизнь.
— Он погубил его. Этот ненавистный старый ублюдок.
— Вам стоит говорить более вежливо о вашем дорогом дядюшке, Честертон.
— С радостью, но лишь тогда, когда он это заслужит.
Женщина развязала его галстук и теперь медленно стягивала с его шеи. Ладно. Пусть интриганка возьмет его себе. Но это все, что она сегодня от него получит.
— Такие широкие плечи, сэр, — ворковала она, скользя по нему ладонями. — Похоже, что рытье песка пошло вам на пользу.
— Только вы не пойдете мне на пользу, миледи.
— Напротив, сэр. Я могу быть очень полезной.
— Но не для меня. Даже если вы в дружеских отношениях с моим дядей.
— Успокойтесь. Вы не знаете, кто может слушать наш приватный разговор.
Ее руки занялись его брюками. Но одно дело галстук, и совсем другое — это… Гаррис взял ее за плечи с намерением оттолкнуть от себя. Он хотел быть твердым, но отнюдь не грубым. Однако женщина вскрикнула, словно ей причинили боль.
— Вы слишком напористы, сэр! — практически выкрикнула она. — Возьмите меня, если хотите, поскольку я не могу мериться с вами силой.
С этими словами она эффектно упала на затянутый шелком диван. Ее халат волшебным образом распахнулся. Вскинув одну руку ко лбу, она второй сделала вид, что прикрывает грудь. Гаррис стоял над ней, пытаясь понять, с какой целью она устроила этот спектакль.
Неожиданно дверь распахнулась, и послышались чьи-то шаги. Ему едва хватило времени, чтобы приготовиться к атаке.
Лорд Берлингтон. Конечно. Ему давно следовало догадаться, что так все и будет. Господи, какой он идиот.
— Руки прочь от моей жены! — заорал Берлингтон.
Гаррис почувствовал, как его схватили за ворот и повернули к обвинителю.
