– Тогда почему в театре нет публики?! – Джейн сгорбилась, сидя перед туалетным столом с большим зеркалом. Ей не хотелось возвращаться в дом графа. Ей хотелось в свой маленький домик на Глосестер-стрит.
– У каждой пьесы свой срок жизни, – ответил Гордон. – Не тревожься, как только этот спектакль сойдет со сцены, мы подыщем для тебя новую роль.
Джейн лишь молча посмотрела на него. Она слишком устала, чтобы вдаваться в объяснения; Гордон ведь не знал, что ей предстоят трехмесячные «каникулы».
В этот вечер Джейн подвезла Гордона до дома в карете графа Драгморского, с черно-золотыми гербами на дверцах. Прежде чем выйти, Гордон наклонился к актрисе.
– Джейн, у тебя все в порядке?
Она знала, о чем и о ком он спрашивает. И сумела улыбнуться в ответ.
– Думаю, да.
– Если тебе что-нибудь понадобится, – с пылом сказал Гордон, – не смущайся, говори сразу!
Джейн благодарно взглянула на него. Ей повезло, у нее есть друг, на которого всегда можно положиться.
– Спасибо.
Она вернулась домой. Томас, одетый, как всегда, безупречно, несмотря на поздний час, встретил ее у дверей. Когда он подал легкий ужин, Джейн небрежным тоном поинтересовалась, спит ли граф. Выражение лица Томаса было непроницаемым.
– Нет, миледи.
Джейн, не отводя глаз от моркови на тарелке, аккуратно подцепила кусочек на вилку.
– Так он в библиотеке? – Ну, вообще-то, ее совсем не интересовало, где он.
– Граф еще не вернулся, – ответил Томас.
Как ни устала Джейн, однако, навестив Николь, она решила немного почитать. Оставив дверь в коридор чуть приоткрытой, она устроилась на диване в своей гостиной и взяла книгу. Днем она выяснила, что комнаты графа расположены напротив ее собственных, через холл, так что она обязательно услышала бы его шаги – ведь ему поневоле придется пройти мимо ее комнат. Конечно, она вовсе не ждала его, ее ничуть не интересовало, когда именно он вернется. И тем не менее она вдруг обнаружила, что не читает, а прислушивается к ночной тишине. Однако она не могла различить ни шагов по лестнице, ни стука колес кареты под окнами. Охваченная раздражением, Джейн захлопнула книгу и посмотрела на часы, стоявшие на каминной полке. Было два часа ночи.
Когда же до нее, наконец, донесся стук колес, топот копыт и голоса под распахнутым окном, она, взяв часы, поднесла их поближе к глазам, чтобы в свете звезд разобрать, сколько сейчас времени. Часы показывали половину пятого утра.
Джейн перевернулась на живот, чувствуя острую боль в душе и теле. Конечно, у него есть любовница, конечно, он был у нее. Но это не ее дело. Она ведь сама разрешила ему делать все, что вздумается. Но почему же, почему ей так больно?
Джейн, несмотря на свою профессию, никогда не спала допоздна и обычно поднималась около восьми. Но в такой час она не ожидала увидеть графа, так как помнила, что в Драгморе он вставал с рассветом и почти сразу уезжал из дома. Правда, в Суссексе он не проводил ночи напролет с любовницами. В общем, Джейн спокойно отнеслась к тому, что, войдя в столовую, обнаружила за длинным золоченым столом графа, читающего лондонскую «Тайме».
Сердце Джейн забилось немножко быстрее. Граф едва взглянул на нее. На столе Джейн увидела накрытый прибор для себя и еще чей-то, кто уже позавтракал. Джейн вдруг сообразила, что, наверное, здесь был Чед. Накануне Джейн видела мальчика лишь мельком и была поражена тем, как он изменился и вырос за прошедшее время. Ему уже исполнилось семь лет, и он был в восторге от встречи с Джейн и от того, что она выходит замуж за его отца. «Ну по крайней мере хоть один член семьи рад случившемуся», – мрачно подумала Джейн.
Она села справа от графа. Граф промолчал, лишь зашелестел газетой. Но Джейн решила, что не обменяться приветствиями – это уж слишком для цивилизованных людей. «Доброе ут-ро», – выразительно произнесла она, не глядя на графа, и взяла серебряный кофейник, чтобы налить себе кофе.
Граф хрюкнул.
Джейн положила себе на тарелку круассан. Потом, принявшись намазывать его маслом, она дерзко поинтересовалась, по-прежнему не глядя на Ника:
– Хорошо провел время прошлой ночью?
– Очень.
«Ублюдок», – думала она, яростно размазывая масло. А он отложил газету и внимательно посмотрел на нее:
– А ты?
– Просто замечательно, – равнодушным тоном произнесла она. – Можно? – Она показала на «Тайме».
Граф лениво откинулся на спинку кресла, похожего на трон – с резным подголовником и на львиных лапах. Джейн взяла газету и стала просматривать театральное обозрение. Но прежде всего ей бросилась в глаза колонка светских новостей с кричащим заголовком: «ВЛАСТЕЛИН ТЬМЫ ОБВЕНЧАЛСЯ С ЛОНДОНСКИМ АНГЕЛОМ!» Джейн задохнулась, уставясь на огромные буквы.
Граф улыбнулся:
– В чем дело? Разве ты еще не привыкла к известности? Язвительность его тона больно задела Джейн. Аккуратно сложив газету, она положила ее туда, откуда взяла – на стол возле его правой руки.
– На что именно ты намекаешь?
– Разве я на что-то намекаю?
– Думаю, да.
– Так скажи, на что? Что ты думаешь?
– Я думаю, сэр, что вы ужасный грубиян.
Он расхохотался. Его зубы были такими белыми.
– Ну, это мне уже говорили. – Он внезапно встал, – Приятного аппетита, Джейн!
Глава 35
Джейн была крайне взволнована. Она волновалась весь вечер – с того момента, как выглянула в зрительный зал перед началом спектакля. Зал был набит битком. И Джейн, зная об этом, играла со всей страстью. А когда в последний раз упал занавес, Джейн вышла и раскланялась под бешеные аплодисменты.
Но это были не те овации, что сопровождали выступления ее матери, когда публика вставала в едином порыве. Вообще, сегодняшним аплодисментам чего-то не хватало, Джейн уловила это сразу. В них слышалось что-то натянутое, вежливое. Джейн ощутила пропасть между собой и публикой, но не могла понять, в чем тут причина; она раскланивалась, сохраняя на лице улыбку. Если пришло так много зрителей, то почему аплодисменты звучат так вяло, бесстрастно? К ногам Джейн упали розы. Она машинально нагнулась и грациозно подняла их, тут же бросив одну в зал с воздушным поцелуем. Какой-то мужчина, стоявший в проходе между креслами, пылко закричал: «Ангел, Ангел!»
Джейн повернулась, чтобы уйти; аплодисменты уже угасали. И тут до нее донесся резкий голос:
– Это и есть Ангел Властелина Тьмы?
Джейн на мгновение застыла в полуобороте к публике, но тут же направилась за кулисы. И там сразу остановилась, словно прилипнув к полу, и вслушивалась, как зрители кричат: «Ангел, Ангел…» – но ей слышалось и другое: «Тьма, Драгмор, Тьма…»
О Боже…
Она обхватила себя руками, внезапно ужасно испугавшись.
