до середины. Несмотря на то, что она была на равных с братьями, никто не запрещал ей оставаться девушкой и любить чистоту и свежесть собственного тела.
Распустив свои тёмно-русые волосы, которые изрядно отрасли за столь короткое время, она полностью погрузилась под воду и тут же вернулась обратно, убирая локоны с лица. В её походной сумке в маленьком мешочке на завязках хранился кусок мыла из эссенции дикой земляники. Она любила этот запах больше всего, потому что именно он напоминал ей о родителях, о доме и её детстве. Странно, будучи ребёнком, она редко когда чувствовала себя счастливой. Но вспоминать о той почти беззаботной жизни ей очень нравилось в минуты одиночества.
На утро, когда все выспались, настроение было заметно лучше, даже у особенно угрюмого в последнее время Авенира. Его птица уже сама прилетела к нему на руку, стоило ему только свистнуть. Белая соколица по кличке Вега стала неотъемлемой частью их путешествия. Она ела с рук Авенира и ни на мгновение не покидала его, разве что поохотиться самостоятельно, но лишь на короткое время и не всегда удачно.
Позавтракав у себя в комнате, и наметив план действий на сегодня, все трое оделись в свежую одежду и приступили к выполнению задуманного.
Яролика с Эфроном отправились на разведку в поисках достойных кораблей, способных выдержать плавание до Скифоса, а Авенир, оставив свою питомицу в комнате, спустился в общую залу, с целью завязать хоть какие-то знакомства. Стоило попытаться подружиться с хозяином заведения, уж он-то точно должен знать, что здесь к чему.
Корчмарём оказался здоровенный по местным меркам дядька, и по удачному стечению обстоятельств к тому же бывший моряк. По его рассказам, он побывал во всех уголках суши и бескрайнего моря и видел множество чудес. Но из-за того, что в одном из своих путешествий подхватил какую-то хворь и почти лишился слуха, зрения и перестал различать запахи, больше на открытую воду не выходил. Разве что в своё удовольствие.
Оказалось, что в корчме дела идут не плохо и не хорошо, но никто не жалуется. В рыбацкой деревне редко бывают гости, лишь иногда приходят мелкие судёнышки закупить подешевле рыбу или других водяных обитателей, которых тут водилось не мало. Авениру пришлось постараться, что бы увести разговор от расспросов о том, кто они трое такие и откуда прибыли.
Как выяснилось, хозяина корчмы зовут Мирсхад и они руководят заведением вдвоём с сестрой. Авенир проговорил с ним почти весь день, а вечером, ещё до того, как вернулись его друзья, он познакомился и с Амной. Сестра Мирсхада оказалась очаровательной девушкой, старше самого Авенира почти на десяток лет. Густые чёрные волосы почти до бёдер свободно спадали на спину, перевязанные вокруг головы широким цветастым платком. В длинном платье с разноцветной юбкой, с узором в виде цветов и зелени, в белой рубахе на шнуровке, затянутой на груди, делая акцент на и без этого прекрасном бюсте девушки. Высокая и красивая, она явно заинтересовалась Авениром, рассчитывая на взаимность.
День прошел быстро, вечер подступил незаметно. Людей в корчме становилось всё больше, Мирсхад стал всё чаще отвлекаться от разговора, чтобы подавать еду и наливать пиво для других посетителей.
Авенир весь день ничего не пил кроме горячего травяного настоя для бодрости и поэтому был полон сил и энергии. За окном было совсем темно, а Эфрон и Яра до сих пор не вернулись и это уже начинало тревожить Авенира. Но проводя время в беседе с Амной, его беспокойство уходило на второй план.
Сестра корчмаря сама подала на стол ужин. Сначала она принесла запечённую щуку с подливкой из лука и чеснока, затем суп из мелких рыбок и в конце пирог с сыром и грибами. Она всё время подливала ему пиво, а сама пила только своё собственное вино из бутыли зелёного стекла, которое не подавали в корчме. Она смотрела через стол за тем, как Авенир ест и милая улыбка не сходила с её губ.
Но вот ужин закончился, близилась ночь, а спутники Авенира так и не вернулись.
– Что ты так за них печёшься? Куда могут пропасть молодой парень с такой же молодой и красивой девушкой, сам не понимаешь? Им надо немного времени побыть вдвоём. Вот увидишь, утром будут тут как тут, – успокаивала его Амна, сидя рядом на одной скамье.
– Это не похоже на них. Тем более то, на что ты намекаешь совсем не про Эфрона и уж тем более не про Яру.
– Что тебя тревожит, расскажи мне. Может я помогу чем-нибудь?
– Это очень непросто, и я не хотел бы подвергать тебя или твоего брата опасности. А это будет именно так, если я тебя втяну во всю эту трясину.
– Ну ты расскажи, а там посмотрим, – не унималась Амна, подсев ещё ближе.
– Хорошо. Мой брат и наша спутница Яра ушли искать корабль для путешествия в город Скифос. Ушли они рано утром и их до сих пор нет. В любом случае, они бы отправили мне весточку, если бы задержались где-то по своей воле.
– Ты уверен, что они не решили просто уединиться? – она улыбнулась слегка приоткрыв губы, и поигрывая длинными прядями своих волос, то и дело накручивая их на палец.
– Я это чувствую, а это куда точнее домыслов, уж поверь. Сложно объяснить, – сказал он, и нащупал через одежду медвежий медальон.
Он так и не снял его с того момента, как последний раз потерял сознание. С тех пор этот кусок металла с выгравированным изображением символа Бьярмалана висел у него на шее. Авенир его не замечал, лишь изредка случайно касаясь его.
– Тогда, ради твоего спокойствия стоит их найти, как считаешь?
– Об этом и думаю. Надо идти на пристань и поспрашивать, не видел ли их кто.
– Зачем? Сейчас узнаем всё, что тебе нужно.
Авенир не успел ничего сказать, а Амна привстала на месте, залихватски свистнула и поманила к себе какого-то пьянчугу, сидевшего за столом у самого входа.
Оказалось, это старый друг отца Мирсхада и Амны. Старика звали Саяд и он был опытным моряком, выходившим в море лишь по большим праздникам, но на пристани он бывает ежедневно. Как оказалось, он видел сегодня там странную пару юнцов – здоровенного лба и дерзкую девку, которую нужно хорошенько отходить прутиком по спине, чтоб разговаривала нормально. Авенир безусловно узнал своих друзей.
– С кем они говорили? Куда пошли, ты знаешь?
– Нет. Не знаю. Видел только, как они поднялись на корабль. Причём не местный.
