– Был один у меня в доме, – сказал я. – Но кто-то его разрушил.
Эксперт был потрясен.
– Вы имеете в виду другой вирус?
– Нет, я имею в виду топор.
Физическое уничтожение компьютера привело его в негодование, сразу было видно. Злокозненные действия изнутри – привычное дело.
– Топоры – это уже слишком, – считал он.
– По мне, так и вирус уже слишком, – сказал я.
– Да, но ведь это игра.
– Если при этом не пропадает труд всей твоей жизни, – заметил я.
– Надо быть придурком, чтобы не делать копии. Хоть я и был полностью согласен с ним относительно копий, все равно считать вирусы игрой не мог. Мне они казались чем-то не менее зловредным, чем химическое оружие. Мне приходилось слышать о компьютерном вирусе, из-за которого пропали данные геологоразведки, и в результате не были своевременно пробурены скважины, что привело к смерти более тысячи людей в пустыне. Рассказывали, что творец того вируса пришел в восторг от его эффективности. Вот только умерших не вернешь.
– Думаю, нельзя определить, был ли этот вирус внесен в нашу систему умышленно или случайно? – спросил я.
Он удивленно на меня уставился, как всегда запустив руку в волосы.
– Скверно, если это делалось умышленно.
– Да.
– Большинство вирусов распространяется случайно, как СПИД.
– А как долго он мог находиться там затаившись?
– Может, и очень долго, пока не начал действовать. – В глазах эксперта проглядывалась тоска его поколения. – Надо принимать меры предосторожности.
Я сказал ему, что сожалею, что мы не были знакомы раньше, и назвал фирму, к которой мы обращались до него.
Он рассмеялся.
– В половине компьютеров, которые они продавали, было полным-полно вирусов. Они сами использовали зараженные тестовые диски, а еще вкладывали те диски, которые им в гневе возвращали люди, в новые конверты и продавали их ничего не подозревающим покупателям. Они исчезли за одну ночь, так как знали, что после шестого марта явится целая толпа разъяренных покупателей и снимет с них последние штаны, затаскав по судам. Несмотря на то, что шестое марта было воскресенье, на этой неделе у нас десятки заявок, подобных вашей. И не от наших клиентов, а от тех, кто покупал у них.
Изабель недоуменно сказала:
– Но они всегда были так внимательны, приходили по первому зову.
– И вводили в вашу машину такие программы, что вам все еще приходилось обращаться к их помощи. Не удивлюсь, что так оно и было, – сказал эксперт с плохо скрываемым восхищением.
– Если вы проделаете нечто подобное со мной, – проговорил я, мило улыбаясь, – вам всю жизнь придется ходить без штанов.
Он задумчиво посмотрел на меня.
– Не собираюсь, – сказал он и добавил, как бы пытаясь оградить себя от возможных обвинений:
– Не забывайте, что чаще всего стираются все записи из-за ошибки при программировании. Я хочу сказать, что вы можете стереть все с жесткого диска, просто напечатав DEL, что значит “Delete” <Стереть, уничтожить (англ.).>, и затем название файла.
Мы снова ничего не поняли.
Он обратился к Изабель.
– Предположим, вы напечатаете DEL, потом звезда, точка, звезда. И все. Куда эффективнее Микеланджело. Потеряете все навсегда.
– Не может быть! – пришла Изабель во вполне понятный ужас.
– Может, – улыбнулся он. – Но люди, изобретающие вирусы, делают это не ради забавы.
– Тогда зачем? – жалобно спросила Изабель. – Зачем изобретать вирусы, которые приносят столько бед?
– Чтоб выпендриться, – сказал я.
Глаза эксперта округлились. Моя точка зрения не пришлась ему по душе. Уж слишком он ценил мастерство в своем деле.
– Ну, – медленно начал он, – действительно, многие авторы вирусов подписываются под программами. Одного зовут Эдди, он автор нескольких...
– Сделайте так, чтобы мы могли продолжать работать, – перебил я, неожиданно устав от всех этих разговоров. – И следите за чистотой наших машин впредь. Давайте заключим с вами договор на обслуживание.
– Буду рад, – согласился он, удваивая темп взлохмачивания волос. – К завтрашнему дню все будет в порядке.
Я оставил его составлять список (на приличную сумму) всего, что нам может понадобиться, и отправился к себе в офис позвонить производителям моего сейфа.
– Топором? – воскликнули они в шоке. – Вы уверены?
– Мне нужно открыть сейф, – сказал я. – Сможете вы это сделать, и если да, то когда?
Они дали мне телефон их ближайшей мастерской. Вне сомнения, оттуда пришлют слесаря посмотреть, что можно сделать.
– Спасибо, – сказал я.
В ближайшей мастерской особого энтузиазма не проявили и предложили приехать на следующей неделе.
– Завтра, – потребовал я.
Последовало тяжелое молчание. Я представил себе поджатые губы и сокрушенное покачивание головой. Возможно, в пятницу утром, сказали они. Возможно. В порядке исключения.
Я повесил трубку, размышляя, не позволял ли и я себе такие недовольные интонации в разговорах с людьми, нуждающимися в моих услугах. Если так, то очень скоро я бы остался без работы. Но я не только сам ездил в любое время в любое место, если не было свободного водителя, но иногда, буквально в течение пяти минут, нанимал фургон у своего конкурента, только чтобы не отказывать заказчику. Практически не было случая, чтобы я не смог выполнить заказ. Конечно, здесь была замешана моя гордость, но ведь именно гордость является движущей силой удачного бизнеса.
Вошел Азиз за ключами от “Фортрака”, чтобы отвезти Лиззи в Хитроу. Я подал ему ключи и машинально попросил его ехать осторожнее.
– Замедлять скорость на поворотах? – улыбнулся он.
– О Господи! – Впервые за все утро у меня появилось желание рассмеяться. – Именно. Доставь ее к самолету вовремя.
Когда он ушел, я посидел, думая о том о сем, и потом снова позвонил компьютерному эксперту. Он сразу снял трубку, уверив меня, что в данный момент помогает еще одной жертве Микеланджело и что завтра утром он будет у нас.
– Договорились, – сказал я. – Да, вот еще... можно вас кое о чем спросить?
– Валяйте, спрашивайте.
– А нельзя ли изменить дату в компьютере? – спросил я. – Сделать так, чтобы на его внутренних часах шестого марта не было вовсе? Например, заменить шестое марта седьмым?
