– Разумеется, – с готовностью ответил он. – Довольно распространенный способ избежать шестого марта. Переводите часы на седьмое, а затем снова переводите назад пару дней спустя. Проще простого, если знаешь, что делаешь.
– Значит. вы можете приблизить или задержать наступление шестого марта и заставить вирус активизироваться пятого или, скажем, седьмого?
– Да. – Пауза. – Тогда это уже преступление. И надо знать, что вирус в машине.
– Но такое возможно? Возможно также и время поменять?
– Да.
– А сколько на это нужно времени?
– Мне лично? Минуту, не больше.
– Ну а мне, к примеру?
– Тут такое дело, – сказал он, задумавшись. – Если кто-нибудь напишет вам, что делать, шаг за шагом, или если у вас есть книга с соответствующими указаниями и пять минут, чтобы сосредоточиться... – Он снова помолчал. – Вы что, всерьез думаете, что кто-то переставил ваши часы? Могу сказать, что в данный момент там с датой и временем все в порядке.
– Да не знаю я, – сказал я, – Просто интересуюсь.
– Всегда к вашим услугам, – ответил он. – Пока. До завтра.
“А не воюю ли я с тенями”, – подумал я. За каждым кустом мерещатся бандиты. Скорее всего мой компьютер, как и многие другие, был испорчен по чистой случайности. А если это не так, то... в нем должна была содержаться информация, с помощью которой можно разгадать все тайны. И мой враг должен был знать, что эта информация у меня есть.
Чтобы уничтожить записи, достаточно напечатать DEL, звезда, точка, звезда. Но такое можно сделать запросто, и компьютер выйдет из строя мгновенно. Переставить же часы в компьютере можно на любое удобное время, как в бомбе с часовым механизмом, и в нужный момент активизировать вирус Микеланджело.
Во двор на полицейской машине въехал Сэнди Смит и припарковался под окном офиса. Он вошел ко мне, снял фуражку и уселся на стул напротив меня. Хоть я его и не приглашал, но был рад, что он пришел.
– Было следствие по Джоггеру, – сообщил он, утирая пот со лба.
– Ну и как прошло?
Он пожал плечами.
– Открыли и закрыли, как я и предполагал. Я его опознал. Доктор Фаруэй зачитал свидетельство о смерти. Следователь посмотрел фотографии и прочитал справку о вскрытии. Затем назначил доследование и закрыл заседание. – Сэнди вздохнул. – Должен тебе сказать, было видно, что он неудовлетворен. Я тут слышал, что Джоггер умер от удара и смещения первого позвонка и что в ране была обнаружена ржавчина.
– Ржавчина? – переспросил я. Мне это не понравилось.
– Наверное, по краям твоей смотровой ямы наберется сколько-то ржавчины, – сказал Сэнди.
– Дай Бог, чтоб так оно и было. Мы посмотрели друг на друга, – и ни один не хотел облечь в слова совершенно очевидную мысль.
– Вскрытие показало, – продолжал Сэнди, – что он умер где-то около полудня.
– Вот как?
– Много чего еще придется расследовать. Я кивнул.
– Они захотят узнать, что ты в это время делал, – предупредил Сэнди. – Обязательно спросят.
Рвал цветы, отвозил их на могилу родителей, ездил на обед к Моди Уотермид. Совсем неблестящее алиби.
– Пойдем в паб, выпьем, – предложил я.
– Не могу. – Он даже слегка возмутился. – Я же при исполнении.
– Можем выпить кока-колы, – заметил я. – Мне надо туда сходить, договориться о поминках по Джоггеру.
– А, это другое дело. – На лице Сэнди промелькнуло облегчение.
– Может, поедем на твоей машине? Я отправил свой “Фортрак” по делам.
Ему не хотелось меня брать, и в то же время неудобно было отказывать.
– Да не волнуйся ты, Сэнди, – сказал я, устав поддразнивать его. – Не скомпрометирую я тебя. Поеду на старом пикапе Джоггера. И можешь не ездить, если не хочешь.
Однако он хотел. Мы друг за другом подъехали к пивнушке, где я уплатил по огромному счету. Хозяин был весьма доволен всей операцией и постарался, чтобы на листе размером с газету поместилось как можно больше подписей и всякого рода теплых замечаний в адрес Джоггера. “Бедняга Джоггер, отбегал свое”. “Счастливого тебе пути в райские кущи, Джог”.
Хозяин зачитал мне все это вслух, сопровождая чтение своим комментарием.
– “Пошел на небо менять там масло по большому счету”, – сказал хозяин. – Это я написал.
– Здорово сказано, – одобрил я. Почти половина Пиксхилла расписалась на листе, но вразброс, а не аккуратными колонками, как я надеялся. Тут были подписи и большинства моих водителей, включая Льюиса, хотя он в ту субботу был во Франции, забирал двухлеток Майкла Уотермида. Хозяин согласился, что лист подписало куда больше народу, чем было тогда с Джоггером в его последний вечер.
– Они захотели выразить свое уважение, – пояснил он.
– И пива выпить на халяву, – заметил Сэнди.
– Ну... старина Джоггер был хорошим парнем.
– Угу, – согласился я. – Так кто же из них действительно был в ту субботу? Сэнди, ты там был, должен знать.
– Я был не при исполнении, – запротестовал он.
– Но глаз-то ты не закрывал? Сэнди посмотрел на кучу имен и указал на несколько заскорузлым пальцем.
– Из твоих водителей Дейв точно, он сюда практически переселился. Фил со своей благоверной, Найджел еще с ней заигрывал, а Фил злился. Харв за. – глянул на минутку. И Бретт, ну тот, что привез мертвеца, Огдена, он точно был, хоть и говорили, что он уехал из Пиксхилла. Все ворчал, что ты с ним несправедливо обошелся.
Он продолжал разглядывать имена.
– Брюс Фаруэй? Его подпись. Я его здесь не видел.
– Доктор? – Хозяин кивнул. – Он часто приходит вместе с этой заумной публикой, которая сидит в дальнем углу и наводит порядок в мире. Он только воду пьет. – Хозяин сконцентрировал свое внимание на листе, читая снизу вверх. – Вся компания уотермидовских конюхов здесь была, а также многие из половины конюшен в Пиксхилле. Даже конюхи этой новой дамы, миссис Инглиш, приходили. Много новых лиц. Неплохие ребята. И Джон Тигвуд, он вечно взад-вперед мотается со своей коробкой для пожертвований. Сын и дочь Уотермидов тоже были в субботу, но их имен здесь нет, они больше не появлялись. Я спросил с удивлением:
– Вы говорите о Тессе и Эде?
– Ага.
– Но ведь они несовершеннолетние, – напыщенно заметил Сэнди. – Им еще нет восемнадцати. Хозяин счел нужным обидеться.
