Уединившись с Шошаной в ее спальне, Беркович задал вопрос о том, кто из сестер мог взять мышьяк.
— Никто, — твердо сказала Шошана. — Я бы видела.
— Но кто-то ведь его взял! В прошлый раз вы сказали, что дочь при вас приготовила кофе по-турецки и понесла в салон. Растворимый вы наливали сами. Входили ли в кухню Сильвия или Далия?
— Нет, — покачала головой Шошана.
— Вы понимаете, — задумчиво сказал Беркович, — если исключить сестер, у которых хотя бы мотив был…
— Да о чем вы говорите? Мотив! Они дурочки, они и муху не способны убить…
— Но если не они, остаетесь вы или Алекс. Обвинять вас в убийстве дочери нелепо. Значит, Алекс. Возможность подсыпать яд в чашку жены у него была. А мотив… Вчера на похоронах я услышал кое-какие разговоры и навел справки. Возможно, вам это было не известно, но у Маргалит не так давно появился любовник — некий Ронен Клингер.
— Я знала, — просто сказала Шошана.
— Так что мотив был и у Алекса.
— Нет! — воскликнула Шошана. — Он не мог! Он обожал Маргалит!
— Именно поэтому… — вздохнул Беркович. — Отелло ведь тоже обожал Дездемону.
— Нет! — повторила Шошана. — Это не Алекс! Это я! Я сама…
— Вы? — поразился Беркович.
— Я не знала, что это яд! Я думала, это сахар…
— Погодите, — растерялся Беркович. — Вы не могли думать, что в банке с мышьяком находился сахар! Там же вашей рукой написано…
— О Господи, какая банка? Я вам скажу, как было дело, только оставьте, пожалуйста, Алекса в покое, это святой человек.
Час спустя Беркович сидел в лаборатории Хана и пересказывал разговор с Шошаной.
— Я прекрасно понимал, — говорил старший инспектор, — что, даже имея мотив, Сильвия и Далия не смогли бы придумать такое преступление. У них на это мозгов не хватит. Шошану я тоже исключил — она мать. Оставался Алекс, и я решил, что мне просто не известен его мотив. А на похоронах услышал разговоры о том, что Маргалит влюбилась в спортсмена и наставила мужу рога. Вот, подумал я, и мотив нашелся. Но все оказалось наоборот!
— Наоборот? — удивился Хан. — Что значит наоборот?
— Маргалит задумала убить мужа, чтобы уйти к любовнику! Она знала, что Алекс ее обожает и не согласится на развод. Ведь именно она решила в тот вечер приготовить кофе по-турецки. И мышьяк из баночки отсыпала в пакетик заранее. На кухне мать была рядом — наливала по чашкам растворимый кофе. Маргалит отнесла чашки в салон и решила, что случай не благоприятствует, придется, видимо, отложить убийство до более подходящего момента… Но тут зазвонил телефон, все разбрелись, и когда Маргалит вернулась в салон, там никого не оказалось. Тогда-то она и всыпала содержимое пакетика в чашку мужа.
— А выпила сама? Это же глупо!
— Видишь ли, Шошана видела, как дочь сыпала в чашку Алекса что-то белое. Ни о каком убийстве Шошана, конечно, не подумала. Ей такое и в голову прийти не могло! Она только знала, что зять не любит слишком сладкого кофе. Алекса Шошана уважала, считала, что дочери повезло с мужем. Она не хотела, чтобы вечер был испорчен — Алекс обнаружит, что кофе слишком сладкий, начнет ворчать на Маргалит, та ответит, сестры, как обычно, начнут накалять обстановку… В общем, когда сын вышел, Шошана вошла в салон и поменяла чашки местами — Маргалит, мол, все равно, сладкий кофе или не очень.
— Ну-ну, — пораженно пробормотал Хан. — А когда она поняла, что натворила…
— Она так и не понимала, пока я не сказал, что подозреваю Алекса! До этого Шошана была уверена, что произошла нелепая случайность, она даже мысли не допускала, что кто-то мог убить ее дочь! И то, что Маргалит хотела смерти Алекса, она тоже считала невозможным. А когда я сказал про Алекса и про любовника ее дочери… По ее словам, будто пелена с глаз упала, и она вспомнила о том, как переставила чашки…
— Бедная женщина, — резюмировал Хан. — Это воспоминание будет преследовать ее всю жизнь. Сколько она может получить?
— Она? Почему она? Убийцей была Маргалит, а покойники, к сожалению, неподсудны… Шошану нельзя даже обвинить в убийстве по неосторожности. Переставляя чашки, она хотела только хорошего. Чтобы в семье был мир…
ЛЮБИТЕЛЬ КУЛИНАРИИ
— Борис, ты любишь читать книги? — спросил Хутиэли, когда старший инспектор Беркович явился на работу с получасовым опозданием (Арончик полночи не спал, высокую температуру удалось сбить, но заснуть Борис и Наташа смогли только под утро) и готовился получить от начальства заслуженный нагоняй. Вопрос застал Берковича врасплох.
— Э-э… — протянул он, собираясь с мыслями. — Конечно. Правда, книги я читаю по-русски, извините. На иврите все же трудновато. Зато из газет предпочитаю “Едиот“…
— Так это хорошо, что ты читаешь русские книги! — воскликнул Хутиэли и добавил, глядя на удивленное лицо Берковича: — Я имею в виду — хорошо в данных обстоятельствах.
— Что-то произошло? — спросил старший инспектор.
— Вчера вечером был найден мертвым в своей квартире некто Шломо Борохов. Убит ударом по голове. Орудие преступления — гантель, ее нашли рядом с телом. Убитого обнаружил сосед Борохова — возвращался домой и увидел приоткрытую дверь. Это показалось странным, сосед вошел и…
— Кто ездил на происшествие? — спросил Беркович.
— Инспектор Соломон с оперативной группой и твой приятель Хан от судмедэкспертизы.
— Значит, все расследовано на высшем уровне, — сказал Беркович. — Они вышли на убийцу?
— Какой ты быстрый, — буркнул Хутиэли. — Улик практически нет — кроме гантели. Отпечатки пальцев стерты даже на дверной ручке. Никаких недопитых чашек — посуда аккуратно вымыта и стоит в шкафу на кухне… Хозяин наверняка знал убийцу — и не боялся. Итак, следов нет. А мотив… Речь, по-видимому, идет о японской миниатюре. Как это называется? Да, нецкэ. Сделана из нефрита. Изображает сидящего на корточках человека, а если повернуть, получается стоящий на двух лапах медведь. Там еще вделаны сапфир и два бриллианта, представляешь? Для японского искусства нецкэ это, как мне сказали, совсем не свойственно, но, тем не мене, статуэтка действительно японская, более того, сделали ее в позапрошлом веке…
— Вы хорошо изучили искусство нецкэ, — улыбнулся Беркович.
— Позвонил в Хайфский “Тикотин” — это музей японского искусства, если ты не знаешь…
— Знаю, — кивнул Беркович, — бывал там пару раз.
— Так вот, нецкэ Борохова, как они сказали, есть в каком-то каталоге и оценивается в сто двадцать тысяч долларов. В квартире статуэтки нет.
— Борохов богатый человек?
— Нет. Репатриировался он два года назад, в Москве продал квартиру и почти всю японскую коллекцию, доставшуюся от отца. Когда приехал в Израиль, у него хватило денег, чтобы купить двухкомнатную квартиру в Тель-Авиве и оборудовать ее — поставить решетки, сигнализацию…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
