— Я записаться хочу на свадьбу, — неожиданно для всех ответила Мулия, в кои-то веки встрявшая в разговор.
— Как свадьбу? Уже свадьбу? — раздалось с разных сторон от нее.
— А чегой-то неть? — сзади собравшихся прозвучал все такой же скрипучий, хоть и помолодевший голос ведьмы.
— Ма-а-акфа?.. — эхо прокатилось по улице нестройными голосами.
Толпа с благоговением расступалась. Кумушки разинули рты от представшего взору зрелища — все того же антрацитового платья с воротником-стоечкой и гладкой кожей лица, шеи, декольте.
— Ну-ка чешите отседова, жадюги треклятые… — недовольно бросила им Агата, смерив тяжелым взглядом присутствующих.
После чего толпа резко стала пятиться, кряхтеть, ругаться от наступания друг другу на пальцы да пятки. А ведьма по пути к двери приюта продолжила упрекать:
— Неть бы и ко мне за зельями заглянуть, а? Чем это мои зелья хужее младухи Дуровны или той же Ядовны? Ну-ка, кто из смелых мне скажеть?..
— Да потому, что эти ведьмы-то не заинтересованы в смерти конкуренток от кишечного истощения, не то что ты, — хохотнула Люсинда на ходу, вышагивая из-за угла.
И, схватив под локти двух ближайших беглянок, весело прибавила:
— Хой, душеньки мои, у кого девчата на выданье имеются, жалуйте ко мне, уж я обо всем договорилася. Тур по злачно-романтичным местам с титулованными и богатыми джентльменами в наличии.
— Люська! Прокляну! — окрикнула ее ведьма, с осуждением глядя на бегство напудренных носительниц юбок, подъюбников, корсетов и иже с ними.
— Ой, да не кипятись ты, Макфушка, дочурка-то твоя, как и внуча, считай, устроены. А женихов в ЦАМТ, хоть и не без твоей помощи, подвалило столько, что на всех, даже старых дев, по мужу хватит, а может, и пара любовников наскребется как пить дать.
— Люси-и-ндочка, — протянула самая предприимчивая, непроизвольно привлекая всеобщее внимание, — а запиши-ка ты на свиданку моих дочерей и меня, конечно.
— Э-э-э! — Соседка пихнула говорящую бедром, затянутым в светло-голубое платье с зеленой юбкой и пышным бантом на манер великосветского одеяния, приговаривая: — Я тоже любовника хочу… Но вначале дети, а потом уж мы как-нибудь.
Но любвеобильная продолжала упорствовать, прилюдно отстаивая свою позицию:
— Слушай, ну вот сдался твоей мелкой сорокалетний мужик?
— А что, — невозмутимо ответила толкнувшая, в уме наверняка составляя список достойных кандидатов, — любви все возрасты…
Однако договорить ей не дали. Сзади раздалось веселеньким голосом:
— Ага, и именно потому ты, Фалька, наняла к себе молоденького семинариста? Да? Совмещать обучение дочерей с приятным времяпрепровождением в постели…
— Ах ты ж, стерва! Сына моего совратить решила?! — заорала женщина, похоже, мать того самого семинариста, кинувшись на нанимательницу, однако вместо этого запуталась в рюшках своего парадного платья, наступив носками туфель на подол с непривычки, и тотчас же упала бы на пол, если бы не молчаливо стоящая с поднятой рукой лохматая и неказистая на вид то ли еще девушка, то ли уже женщина.
Невезучая по жизни Жиерма в кои-то веки оказалась в нужное время в нужном месте, поддержав свободной рукой нечаянно вцепившуюся в нее дамочку. Потому как при том оказалась в центре всеобщего внимания.
— А че это она руку тянет? — спросил кто-то из задних рядов, с интересом наблюдая за разыгравшимся представлением.
— Черт ее знает, — ответили ей тут же, однако виновница внезапного интереса взяла и робко пояснила:
— М-мо-ожно я первой буду? У меня и мужа-то нет в мои тридцать пять.
Дамы все как будто бы разом всплеснули руками со словами «Да как же это так?!» или же «Ах, мужик нынче избирательный».
А некоторые и вовсе пустили слезу, проронив простое: «Бедняжка».
— Ну-ка ша! — прекратила весь этот балаган ведьма, подняв сверкающий магией палец. — Мне с дочей увидеться надобна. А вы, вешалки повернутые, идить-ка и ищите тама, на каво вешатьси будите вместе со усей своей роднею. Ну а ты, Люська, дождесси у мени подарочек када-нить, прокляну, да так, че век ни медяка в рукенки свои загребущи не возьмешь, не то че сребрика аль золотого. Усекла?!
— Да-да… — ответила ей та, помахав толпе. — Идемте со мной, дорогие мои, пока нас собака бешеная не покусала. — И, улыбнувшись, подмигнула: — Кто первый — тому бесплатно!
На что толпа женщин, уважительно пропустив Жиерму вперед, причем не сговариваясь, покинула улицу под дружное цоканье каблуками по плитам и редкое клацанье набоек плоской подошвы. Ведьма же без стука зашла в дом и первым делом потрепала по голове своего любимчика Махти, кинувшегося в объятья к обожаемой, хоть и не родной бабуле.
Глава 34. Циркомагус
Ирвинтвед. Все еще ЦАМТ. Все еще детектив Рияна Дорин
Когда я только раскрыла чехол, поняла, что влипла в целую историю, причем буквально. Ибо ткань оказалась не просто древней, она была уникальной! Это же полностью ручная работа от узелка до узелка! Искрящееся полотно цвета мокрого камня и вовсе покрыто орнаментом ныне мертвого языка, поблескивая в руках мириадами звезд, коих на небе наверняка меньше, чем искринок на этом платье.
И я его надела, потому как не могла иначе. Отказываться от такого — настоящее оскорбление артельщицам, что изготовили сей шедевр ткацкого искусства. Ни единого шва. Блеск!
В общем, карманы померкли на фоне безумного счастья от обладания абсолютной защитой, отражающей любые чары и даже смертельные. Вот теперь-то я точно навещу бабушку при первом удобном случае, дабы устроить допрос с пристрастием.
— Ну что ты там, умерла, что ли? — поторопил меня Ний, тарабаня ногой по двери от нетерпения, прямо как самый настоящий хам в таверне, танцующий перед отхожей кабинкой, что всегда ютится на заднем дворе, ближе к участку соседей.
— Иду-иду, — отозвалась, проводя руками по приятной, на удивление гладкой ткани.
Но стоило мне открыть дверь, как я обнаружила там еще и ко всему прочему вытянувшееся лицо третьего очевидца — Морана.
Моргнув глазами пару раз с открытым ртом, он молча развернулся и утопал обратно в свою комнату, громко хлопнув дверью напоследок. Ний тоже молчал. Ионас же взгляда не поднимал, а стыдливо рассматривал пол, высчитывая, наверное, число царапин и разводов или и вовсе пылинок, которых, скажу по секрету, везде была целая тьма.
Комментария так и не последовало. И вместо вменяемого «пойдем» и иже с ними, молодой коллега схватил меня за руку и вывел наконец на улицу да усадил в наемный конный экипаж, дожидающийся у входа в наше сыскное агентство. А когда мы уселись и карета тронулась, то я не удержалась от вопроса:
— Так мы куда? В Кешту, в Циркомагус?
Компаньон и алхимист молча поглядывали в окно.
— Ага, — ответил Ний с деланным равнодушием.
И это откровенно начало злить! Потому мой недовольный вскрик был закономерностью:
— Да что со мной не так?!
— Ну что вы, Рияна, все так… — миролюбиво добавил граф, на ощупь схватив мои руки, прямо как слепец, и попытался взглянуть на мое лицо. Но ему это не удалось! И зрачки бедняги непроизвольно разъехались, заставляя того с гримасой боли на лице закрыть глаза.
— Так на мне еще и чары для отвода глаз?!
— И как ты догадалась? — съязвил коллега, все так же поглядывая в окно. А я же уставилась на Ионаса, медленно приобретающего пунцовый цвет лица и не только.
— Я не виноват, что все эти лорды-балбесы, как вы выразились, штурмуют ваше агентство. Я же защищаю свое по праву.
Что?! Простите, что-что?
— Это по какому такому праву вы защищаете свое право за счет ущемления моих прав?! — выдала и сама не поняла, что сказала. То ли колкость, то ли глупость. Надеюсь, что все же больше первое, чем второе.
— Ой, голубки бранятся… — подлил масла в огонь мелкота конторная и еще к тому же безусая. На что и указала тут же.
— А где твои усы? — И с ехидством наблюдала за медленно сползающей улыбкой с лица рыжего детектива.
