—…Кто хочет что-нибудь сказать?
Финчли и Шорти переглянулись. Джоан посмотрела на Фреда.
—Фред?
—Мисс… я не знаю… я просто не знаю, как… — он был расстроен.
—Давайте встанем, — и Джоан сама подала пример, — и скажем то, что мы сказали бы ей, которой нет с нами, но которую мы все любим. Назовите ее, в чью честь мы пьем!
Она подняла бокал. Из глаз вдруг покатились слезы.
Эй, кто это плачет — ты или я?
Наверное, я, босс… я же говорила, не надо ворошить…
Фред произнес:
—Тост за… ту, которую мы все любим… и которая должна была быть здесь… которая здесь! — В глазах его мелькнул суеверный ужас.
—Аминь, — сказал Шорти раскатистым баритоном. — Она здесь, потому что Небеса настолько близки нам, насколько мы сами готовы к тому. И ты, Фред, сердцем понял это…
Он торжественно выпил свои несколько капель вина, и остальные выпили следом.
—Спасибо, ребята, — тихо сказала Джоан. — Она слышала вас.
Джоан, ты все испортишь! Сейчас все расстроятся…
Нет.
—Финчли, ты знал ее лучше меня. Что бы она сказала сейчас?
—Она бы… миссис Бранка…
—Ты называл ее миссис Бранка?
—Да, сначала. Потом она стала звать меня «Том», а я ее — «Юнис».
—Ну, и?
—Она сказала бы… сказала бы: «Парни, давайте есть и пить, а то все остынет!»
—Это точно. Юнис никогда и никому не испортила настроения — и не позволяла делать это мне, брюзгливому и взбалмошному старику. Значит, теперь мой черед… Фред, передай мне во-он ту куриную ножку!
Радость моя, слова Фреда прозвучали, как цитата. Откуда?
Ну как… Если мы приезжали поздно, я всегда затаскивала их перекусить. Джо был очень рад. Ему особенно нравился Шорти — он даже пытался уговорить его позировать. Но Шорти оказался не в меру застенчив…
И все?
В общем…
Ладно, ты пока придумывай отмазки, а я займусь светским разговором.
—Том, ты не оставишь мне чуть-чуть пикулей? Спасибо. Шорти, Фред, я поняла, что вы пробовали стряпню Юнис. И как она?
—О-о! — Финчли возвел глаза к небу.
—Да, Юнис прекрасно готовила, — тихо сказал Шорти. — Самые простые блюда… но это было замечательно.
Босс, ему надо повысить жалованье!
Нет. Мы обязательно сделаем что-нибудь для него — хотя бы потому, что он убил того подонка, — но это должны быть не деньги.
—Она была подлинным художником, — сказал вдруг Фред.
—Художником?
—Не в смысле рисовать. Во всем остальном.
—Кажется, понимаю, — кивнула Джоан. — А ее муж был художником в прямом смысле, я не ошибаюсь?
—Я, например, не разбираюсь в искусстве, — сказал Финчли, — но картины Джо мне очень нравились. Шорти, можно, я на тебя настучу?
—Том!..
—Не поверите — но Джо хотел нарисовать вот эту огромную мартышку, которая сидит тут с нами!
Десятка!!! Десятка!!!
Юнис, тебе плохо?
—И нарисовал?
—Нет-нет, но он хотел. Предлагал… да.
Видишь, босс? Видишь? Это же доказательство! Сначала ты услышал об этом от меня, а потом узнал от посторонних! Я существую!
И стоило так шуметь, дорогая?
Но, босс!..
Слушай, я ведь никогда и ни на миг не сомневался, что ты — это ты. Но доказательств быть не может. А вдруг все, что происходит сейчас, — лишь плод моего воображения, а я лежу — изолированный мозг, без всякой связи с внешним миром? Или ты, как загримированный осколочек моей личности, начавший жить своей жизнью, делаешь выводы из известной мне информации по простейшей логической цепочке: Джо — художник, Шорти — колоритен, следовательно, Джо хотел его нарисовать? Нет, дорогая, психиатрам мы никогда и ничего не докажем — не стоит и пытаться. А нам с тобой, думаю, не нужны никакие доказательства. Я тебя люблю — а все прочее может катиться к чертовой матери.
—Фред, налей еще. Эти законники и святоши пить не станут, а мне нужен собутыльник. Мы празднуем мое освобождение из-под стражи.
—Но я на службе, мисс…
—Ничего. Шорти и Том доставят нас по назначению… даже на руках. Так ведь, ребята?
—Никаких проблем, мисс Смит.
—Мальчики, а почему на пикнике я должна называться так официально? Ведь миссис Бранка вы звали «Юнис», а? И вас всех она звала по именам? Или… Шорти?
—Она называла меня «Хьюго».
—Тебе так больше нравится?
—Это имя дала мне мать, мисс.
—Понятно. Я запомню. Так вот: я не хочу, чтобы среди своих вы звали меня «мисс Смит». А старое мое имя не подходит… Хьюго, ты ведь крестил детей?
—Конечно, много раз… мисс…
—Поэтому ты разбираешься в именах. Как по-твоему, имя «Джоан» подойдет девушке, которая раньше была мужчиной и звалась «Йоханн»?
—Да. Вполне.
—Том, а как оно тебе?
—Мне нравится.
—Фред? — Джоан повернулась к нему.
—Не смею советовать… — почти прошептал Фред. — Но это красивое… красивое имя.
Юнис, что это с ним?
Расскажу чуть позже. Поосторожнее, Джоан.
По-моему, ты и здесь наследила?
Ну…
—Но нужно и второе имя. И я выбрала его… и все вы знаете почему. Хьюго, ты служитель божий. Посоветуй, не будет ли святотатством взять вторым именем — «Юнис»?
Босс, если он сейчас заплачет — я не скажу больше ни слова!
Ну что же ты за пила такая! Хьюго не заплачет. Он ведь знает, что ты здесь. У него — единственного из всех нас — есть вера.
—Мне кажется, это прекрасно, — преподобный Хьюго торжественно наклонил голову — и украдкой смахнул слезы.
—Хьюго, Юнис не хотела бы, чтобы кто-нибудь расстраивался… — Джоан тоже вытерла глаза и постаралась улыбнуться. — Итак, мое новое имя — Джоан Юнис. И вы, ее друзья, должны первыми узнать об этом. Теперь, когда я женщина, Юнис является для меня образцом, по которому я собираюсь строить жизнь. И я очень хотела бы, чтобы вы помогли мне в этом. Чтобы вы обращались со мной, как с Юнис… Да, я ваш работодатель, и мне придется это как-то совмещать… ну и что? После всех бесконечных лет, которые я провел заключенным в теле придирчивого старика, мне просто необходима дружественная помощь — а от кого еще я могу ее получить?
Наступило молчание. Потом Финчли сказал:
—Мы поможем… Юнис.
—Я еще не заслужила этого имени… Говорите мне так, когда я буду, как она… пусть это будет наградой. Хорошо?
Никто не ответил. Все переглядывались, и наконец подал голос Фред.
