сказал я, – уходите, все до единого. Идите и митингуйте, если вам так хочется. Я не студент. Я служащий.
– Шпион, – предположил Джино. – Вы здесь меньше недели, а посмотрите, сколько всего произошло!
Смех, с которым были встречены его слова, звучал не слишком дружно. В нем слышался призвук сомнения. Катерина нетерпеливо повернулась и стала выталкивать своих приятелей из комнаты.
– Оставьте его в покое, – сказала она. – Что проку? Ему все равно.
– Затем, давая мне последний шанс, сказала через плечо:
– Цель нашей демонстрации перед домом профессора Элиа в том, чтобы заставить его показаться нам. Если мы убедимся, что с ним все в порядке, то вернемся на занятия.
Несколько минут спустя я услышал, что они выходят из дома. Раздался знакомый треск мотороллеров, кажется, они принадлежали Джино и Джерардо.
Стоя у окна, я наблюдал, как они исчезают в конце улицы, затем перевел взгляд на второй этаж дома номер 5. Ставни былл распахнуты, окно открыто.
Карла Распа начала свой день.
Когда я спустился выпить кофе, синьор Сильвани заканчивал завтрак и сразу спросил, известно ли мне про события вчерашнего вечера. Я сказал ему, что был недалеко от пьяцца дель Дука Карло и видел толпу.
– Мы знаем лишь то, о чем рассказывала наша молодежь, – сказал он, – – но мне это не нравится. Розыгрыши у нас случались и раньше, такое бывает в любом университете, но то, что творится сейчас, слишком жестоко. Это правда, что профессора Элиа измазали дегтем и обваляли в пуху?
– Не знаю, – сказал я. – Не видел.
– Узнаю обо всем в префектуре, – сказал он. – Если вчера вечером случилось что-нибудь серьезное, на ближайшие несколько дней в Руффано стянут дополнительные отряды полиции. В день фестиваля хлопот и так не оберешься, а тут еще эти демонстрации.
Я огляделся, ища глазами утреннюю газету, но ничего не увидел.
Возможно, она на кухне или ее еще не принесли. Я допил кофе и пошел на пьяцца делла Вита купить газету. В воздухе царила напряженная атмосфера.
Площадь была запружена ранними покупателями и неизменными группами безработных, которые, не по своей воле, но по необходимости придаваясь праздности, приходят в центр города, чтобы стоять и глазеть по сторонам.
Повсюду были студенты. Они разговаривали, спорили, целый поток их направлялся в сторону пьяцца дель Дука Карло. Слухи перелетали с холма на холм и, концентрируясь на небольшом замкнутом пространстве пьяцца делла Вита, висели над ней, как пар над кипящим котлом.
Коммунисты собирались взорвать университет…
Фашисты собирались захватить муниципалитет…
Гости, собравшиеся на званый обед в отеле "Панорама", отравлены…
Частные резиденции деканов факультетов взломаны и обокрадены. Римский маньяк, который убил в столице одну из жительниц Руффано, несчастную Марту Зампини, сейчас разгуливает по самому Руффано и совершил покушение на профессора Элиа…
Я купил газету. В ней не было ничего про вчерашнее событие и буквально несколько слов посвящалось убийству. Вор по-прежнему содержится в Риме под стражей, полиция повсеместно проводит дознание. Повсеместно… Значит ли это, что и в Руффано тоже?
Часть толпы со стороны виа деи Мартири пришла в движение. Люди расступались по сторонам, пропуская священника и псаломщика, за которыми четверо мужчин несли скрытый покровом гроб. Шествие замыкали провожающие: мужчина с сильно косящими глазами и тяжело опирающаяся на его руку женщина под густой вуалью. Они пересекли площадь и вошли в церковь Сан Чиприано.
Толпа сомкнулась за ними. Словно во сне, я тоже вошел в церковь и остановился среди горожан, которые пришли сюда из чистого любопытства. Я дождался первых слов: . Затем повернулся и вышел.
Проталкиваясь в дверь, я увидел человека, стоявшего рядом со столом, за которым продают свечи. Он наблюдал за толпой, и его взгляд упал на меня. Мне показалось, что я узнал его, и по его взгляду я понял, что он меня тоже. Это был один из полицейских, который в Риме записывал показания английских туристок. Сегодня он был в гражданском костюме.
Я сбежал по ступеням паперти и бросился на пьяцца делла Вита. Затем метнулся на виа дель Театро и поднялся по высокому склону под стенами герцогского дворца. Повинуясь инстинкту, я всю дорогу бежал. Тот же инстинкт побудил меня выбрать кружной путь. Если полицейский узнал во мне групповода, который в Риме вызвался дать показания по поводу убитой женщины, он непременно вспомнит, что этот самый групповод направлялся с группой туристов в Неаполь, и задастся вопросом, что делает он в Руффано? Телефонный звонок в "Саншайн Турз", короткий разговор с римской или генуэзской конторой, и он узнает, что Армино Фаббио попросил освободить его от поездки в Неаполь и сейчас направляется на север с герром Туртманом и его женой. Не приходилось сомневаться, что этим информация не ограничится: ему сообщат, что групповод бросил герра Туртмана в Руффано и с тех пор о нем ничего не слышали.
Я огляделся. Возможно, полицейский за мной не последовал. Или мне удалось от него оторваться. Прохожие, покупатели, студенты шли по пьяцца Маджоре по своим законопослушным делам. Я вошел в собор через боковую дверь, прошел мимо алтаря и, выйдя с противоположной стороны, оказался прямо напротив герцогского дворца. Через минуту я уже пересек двор и подходил к библиотеке. Только теперь, остановившись перевести дух, я осознал, что действовал под влиянием глупого страха. Это мог быть вовсе не тот полицейский. А если и тот, то совсем не обязательно, что он меня узнал. Мое поведение было классическим примером поведения виновного. Пока я стоял, вытирая платком пот со лба, двери библиотеки распахнулись и в них показался Тони с еще одним помощником. Они несли ящик с книгами.
– Привет! Кто за вами гнался?
Вопрос был в самую точку. Задетый любопытством Тони, я сунул платок в карман.
– Никто, – сказал я. – Просто меня задержали в городе.
– Что там творится? Они объявили забастовку? Устроили демонстрацию? – – спросили они в один голос.
Я был так занят мыслями о предполагаемом полицейском, что не сразу понял.
– Забастовку? Кто? – сказал я.
Тони в отчаянии возвел глаза к небу.
– Вы что, с луны свалились? – осведомился он. – Или вам неизвестно, что вчерашние события на пьяцца дель Дука Карло взбудоражили весь Руффано?
– Говорят, коммунисты захватили профессора Элиа, – сказал спутник Тони, – и хотели разбить ему голову. Фосси распорядился перевезти отсюда все, что можно, в новое здание на случай, если они попытаются поджечь дворец.
Они медленно понесли ящик через двор. Я вошел в библиотеку и застал там невообразимый беспорядок. На полу стояли высокие стопки книг, а Джузеппе Фосси и
