Хизер улыбнулась. Он выглядел точь-в-точь как один из трех мушкетеров. Или пират. Только опрятный и хорошо одетый. Его длинные черные волосы спускались кудрями до плеч. Широкополую шляпу украшали два пера — белое и бордовое. Настоящий франт. Красивые голубые глаза.
Ее сердце замерло. И по рукам побежали мурашки. Господи, она знает эти глаза. Она целовала эти губы.
Значит, это правда. Он бессмертный.
— Спасибо, что предупредил, — донесся из музыкальной комнаты голос Жан-Люка. — Я займусь ею.
Хизер затаила дыхание. Он говорил о ней? О Боже, они выходили из комнаты. Она не успела к этому подготовиться. Ей требовалось время для осознания новой реальности. Бессмертные люди. Хизер открыла ближайшую дверь и проскользнула внутрь.
В комнате было темно, если не считать тонкого лучика тусклого света слева. Когда ее глаза привыкли к темноте, Хизер разглядела несколько предметов мебели: изысканно украшенный шкаф, кресло с высокой спинкой и диван, расположенный рядом со столом и лампой. Самым большим предметом меблировки была кровать. Огромная и темная. Ее изголовье поднималось до половины высоты стены.
Отлично. Не хватает только, чтобы ее обнаружили в чужой спальне. Внимание Хизер привлек тонкий лучик света. Она направилась к нему, чувствуя под ногами гладкую прохладу деревянных половиц. У подножия кровати ее ноги утонули в толстом ковре ручной работы.
Из-под приоткрытых двухстворчатых дверей сочился тусклый свет, Хизер толкнула створки и чуть не задохнулась от восторга.
Более красивой ванной она в жизни не видела. Мраморные полы и столешницы сияли мягким розовато-бежевым теплом. Над двумя раковинами изгибали шеи изящные золотые краны. Просторная душевая кабинка была оснащена тремя душевыми головками. Но более всего поражала огромная ванна-джакузи посреди комнаты. Треугольной формы, с мраморными колоннами в каждом углу. Над колоннами вверх поднимался золоченый купол. В ванну вели мраморные ступеньки. Поднявшись на несколько ступенек, Хизер заглянула под купол. Он был раскрашен под летнее небо с солнцем и пушистыми белыми облаками. Нарисованное небо тем временем стало ярче. Нет, это в комнате стало светлее. Хизер медленно повернулась.
У дверей стоял Жан-Люк, положив руку на выключатель.
У нее во рту пересохло. По крайней мере он не выглядел сердитым.
— Привет. Я сознаю, что не должна здесь находиться, но…
— Тебе здесь нравится? — Он указал рукой на огромную ванну.
— Мне — да. Здесь… очень красиво. Потрясающе, на самом деле.
— Очень помогает снимать стресс. Можешь пользоваться ею когда захочешь.
— Это… твоя ванна?
Он кивнул и оглянулся через плечо.
— Это моя спальня.
— О.
Из всех комнат мира войти в…
— Как ты? — спросил Жан-Люк. — Я беспокоился о тебе.
— Все хорошо. — Похоже, ее вторжение не слишком его расстроило. Но выглядел он бледным и усталым. — Я очень сожалею по поводу Пьера.
Его взгляд уткнулся в пол.
— Я тоже.
Бедняга переживал. Хизер спустилась со ступенек на мраморный пол.
— Уже поздно. Мне нужно идти.
— Нет. — Он поднял на нее взгляд. — Нам нужно поговорить.
У нее учащенно забилось сердце. Неужели он собирался признаться, что он бессмертный?
— Как ты узнала код доступа? — справился Жан-Люк.
— Альберто, но он только пытался помочь. Он не думал, что я… проникну вниз.
Уголок рта Жан-Люка пополз вверх, но улыбка его получилась грустной.
— Он недооценивает тебя.
— Я видела портрет в коридоре. Мушкетера.
Она хотела сказать «твой». Но язык не повернулся.
— Хизер. — Жан-Люк сделал шаг к ней навстречу, а она отступила. Он остановился, и его лицо исказило болезненное выражение. — Я бы никогда не причинил тебе вреда.
— Я знаю. Но все это выглядит немного… странным.
— Я сделаю все, чтобы защитить тебя и Бетани. Ты в безопасности со мной. — Он указал на спальню. — Идем, присядем. Нам нужно поговорить.
Проскользнув мимо него, она вошла в спальню. Теперь здесь было не так темно, и она увидела, что постель застлана бордовым бархатным одеялом. Кресло и диван тоже были бордового цвета. Хизер присела на диван.
Жан-Люк прикрыл двери ванной. В спальне стало темнее. Подошел к кровати и присел на край.
— Мне нужно кое-что тебе сказать. Возможно, ты не сразу поверишь.
Она сделала глубокий вдох, как будто приготовилась нырнуть в бездну. Война со страхом, напомнила себе Хизер.
— Все в порядке. Я уже знаю твой секрет.
Глава 20
Она знает?
Жан-Люк прочистил горло.
— Может, мне стоит начать с самого начала.
— Тысяча четыреста восемьдесят пятый? — прошептала она. — Думаю… это твой год рождения.
Он затаил дыхание и не сразу нашелся что ответить.
— Да, это так.
Ее лицо побледнело.
— О Боже. — Она обеспокоенно шевельнулась. — Значит, я права. Ты бессмертный.
— Не совсем. Меня могут убить.
Она кивнула.
— Вот откуда мечи. Я видела по телевизору. Голливуд о вас знает?
Он пожал плечами.
— О нас рассказывают всякие небылицы, далеко не всегда правдивые.
— Ты умрешь, если плохой парень попытается отсечь тебе голову.
Жан-Люк поморщился.
— Отсечение головы — эффективное средство, но есть и другие способы. — Он криво улыбнулся. — Я мог бы составить тебе целый список, если интересно. Он может пригодиться, если когда-нибудь забуду про твой день рождения.
Хизер улыбнулась, но тут же сменила улыбку на гримасу.
— Значит, и Луи бессмертный. Поэтому имена, которыми ты называл его, канули в лету столетия назад. Я смотрела в Интернете.
— Ага. — Видно, Хизер отнеслась к нему с подозрением с самого начала. — Ты очень умная, раз о многом догадалась. Я надеюсь, что поняла также, что мне можно доверять. Я делаю все, что в моей власти, чтобы спасти тебя и твою дочь.
Она помрачнела.
— Ты сделал все, но не сказал мне правду.
— Я не хотел тебя отпугнуть. Сама бы ты была перед Луи беззащитна, и ему ничего не стоило бы тебя убить. Я не мог позволить, чтобы ты встретилась с ним один на один.
— И скрыл правду, чтобы защитить меня.
— Да. И чтобы защитить себя. Я бы не перенес, если бы с тобой что-нибудь случилось.
На ее лице промелькнуло выражение боли.
— А когда погибли твои женщины?
— Ивонн была убита в 1757 году, а Клодин — в 1832-м. С тех пор не было ни одной оставившей в моей жизни заметный след.
— Так долго.
Жан-Люк пожал плечами. У него были многочисленные кратковременные романы и встречи на одну ночь. Особенно до изобретения искусственной крови. Ему требовалось несколько пинт в ночь. А женщины, получавшие море удовольствия, проявляли куда большую щедрость. Но Хизер это вряд ли оценит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
