ключ в замок. Практически все её вещи уже находились этажом выше, у Дениса. Возвращаться к прежней жизни девушка уже не собиралась. Сейчас спустилась за документами.
В просторном помещении, служившем ей жильем последние три года, было мертвенно тихо. От этого квартира казалась нежилой и немного жутковатой. Марьяна, подавив внезапно накатившее чувство страха, нажала на выключатель в прихожей и направилась в кабинет за бумагами.
Комната была погружена во тьму. В незашторенное окно проникал тусклый свет уличных фонарей. Зелёной дымкой светился циферблат электронных часов на дальней стене. Девушка включила верхнюю подсветку и вздрогнула от неожиданности. В кожаном кресле за письменным столом неподвижно сидел Данил со стаканом виски в руках.
— Привет, — глухо проговорил он.
— Привет. Ты меня напугал, — Марьяна открыла шкаф, в котором находился сейф и начала набирать код, — Почему сидишь в темноте?
— Так лучше думается. Что ты там ищешь?
— Брачный контракт, Дань. Я хочу развестись… Как можно быстрее. Ты, ведь, не удивлён?
— Нет. Вполне ожидаемо в свете последних событий. А контракт — вот он, — мужчина передвинул по матовой поверхности стола папку с документами, — Прости меня…
— За что?
— За то, что не смог стать опорой… Не смог защитить… Настоящим мужем я тебе никогда не был, но, хотя бы, как друг…
— Дань, давай не будем…
— Нет. Я скажу… Ты всегда была лучше меня. Смелее, твёрже. Когда мне это было нужно могла поддержать, воодушевить, найти слова, прикрыть, в конце концов, а я… Я тебя предал… Не смог, смалодушничал, струсил. И в той ситуации с Артёмом, и сейчас…
— Не нужно себя казнить, Дань, я всё равно от тебя ничего не ждала. И, чтобы не чувствовать себя виноватым, просто дай мне развод. Без скандалов, тихо и спокойно. Неустойка будет на мне, так как я инициатор.
— Зачем? Я сегодня внимательно изучил договор. Оказывается, если оба согласны, можно заключить мировое соглашение. И никто никому ничего не будет должен… Предлагаю завтра же сходить к юристу. И в ЗАГС. И ещё. Я увольняюсь из Югфарм. Продаю долю и уезжаю из Ростова. Находиться здесь больше не могу. Для меня это единственный способ вырваться из-под влияния отца и не потерять уважение к себе окончательно… Не хочешь приобрести акции? Ты же в курсе всех дел, и с управлением компанией прекрасно справишься…
— Если честно, я тоже хотела продать свою часть. Уволиться, рассчитаться с отцом и просто жить своей жизнью… Чтобы никто никогда не мог мне сказать, что я кого-то подвожу, подставляю, порчу репутацию…
— Интересно… Я прямо хочу посмотреть как великий Григорий Константинович будет теперь выруливать один… Тем более, твой отец откуда-то узнал об условиях сделки с Орловым и закатил моему грандиозной скандал. Даже не знаю, смогут ли они теперь нормально общаться…
***
— Нет, ну сынок у тебя, Андрюша, просто красавчик, — Олег Викторович, сидя в беседке, с удовольствием наблюдал как Артёмка рассекает на самокате по вымощенным камнем дорожкам генеральской резиденции, — Ты, вообще, счастливчик, конечно. Не каждому выпадает вторая молодость. И мальчишка-то как удался! Смышлёный, симпатичный… Только вот на кого похож, не пойму. Вообще, сына моего очень сильно напоминает в этом же возрасте. Смотрю, и как будто самому третий десяток… А сколько же у тебя дочке сейчас лет? Замужем, наверное?
— Ей почти тридцать. Замужем, — нахмурившись заговорил Королёв, не выпуская из поля зрения ребенка, — Только вот, не всё ладно там, оказывается… Муж — тюфяк, не имеющий собственного мнения, свекр помешан на получении прибыли любым путем… Не думал я, что всё так сложится… Считал, что всё замечательно, а оно вон как… Теперь придется с этим что-то делать… Своих детей у неё пока нет, на Тёмке тренируется. Двадцать семь годков между ними разница… А что у тебя? Внуки не появились? Сын же, вроде, давно женат?
— С сыном у меня вообще история интересная… В двух словах не расскажешь. С первой женой он ещё три года назад развёлся. Но это было закономерно, я вообще думал, они максимум через пару лет расстанутся, без денег-то на которые она рассчитывала. Девица была — оторви и выброси, на уме только шмотки и развлечения. Это из-за неё он с твоей дочкой не приехал знакомиться. Влюблён был без памяти…
Наказал я его тогда за непослушание. Мозги вправить решил. Договорился, чтобы служить подальше от Питера отправили. Кстати, сюда, в Загорск. Простым хирургом. Почти пять лет он там прожил, до начмеда дослужился. Познакомился с девушкой. Хорошей, правильной, тоже врачом. Пару лет ходил, вздыхал молча, брак расторгнуть не решался. Вместе с ней в горячей точке побывал. Два месяца спину друг другу прикрывали…
Вернулся, развёлся… Чувства были взаимные, настоящие, войной проверенные… Только не сложилось у них что-то. Разбежались. Почему — так и не признался.
Она со службы рассчиталась, к родителям переехала, он в Гвинею напросился, с лихорадкой Эбола бороться. Заразился. Чуть не умер… Как вернулся, уволился из армии — пустился во все тяжкие. Всё девчонку ту забыть пытался. А недавно узнал, что она ребёночка от него родила всё-таки. Мальчика. Кстати, тоже Артёмом зовут… И, представляешь…
Андрей, ты чего? Тебе плохо, что-ли?
Генерал, бледный и с испариной на лбу сидел в ротанговом кресле, держась за левую сторону груди. Он медленно достал из кармана брюк пузырёк с лекарством и пару раз брызнул под язык.
— Ничего, у меня бывает… Как зовут твоего сына, Олег? — тяжело дыша, выдавил он.
— Денис…
— Почему ты мне не говорил? Что он служит в Загорске? — глазами побитой собаки Андрей Михайлович посмотрел на друга.
— А зачем? — пожал плечами Орлов-старший, — Ты бы, наверняка, помогать полез… А мне нужно было, чтобы он сам карабкался. Понял, как деньги достаются…
— И что, он тебе никогда ничего про меня не рассказывал? За все пять лет?
— Да он вообще редко со мной делился… — развел руками Олег Викторович, — Отзванивался пару раз в месяц Всё нормально — и ладно… А что, было о чем рассказать?
— Было… — глухо зарокотал генерал и прикрыл лицо руками, — Господи, что же я натворил…
Как в тумане, Андрей Михайлович повернул голову на звук отъезжающих в сторону автоматических ворот и замер на месте. По вымощенной декоративным камнем дорожке в их сторону шагали Марьяна с Денисом.
39. Андрей Михайлович. Раскаяние.
Они ступали как в замедленной съёмке, легко и решительно. Со сталью в глазах и намертво переплетёнными в тугой узел пальцами, поддерживая друг друга. Глядя на них не оставалось сомнений: эти двое — вместе. Вопреки
