он меня убьет. Пристрелит, так и не позволив посмотреть на малыша.
Мне не было страшно. Я давно не боялся смерти.
Было только жаль — очень жаль уходить настолько рано. Ведь у меня как раз была возможность посмотреть на нормальную жизнь. Почувствовать, как это — растить детей, любить жену. Оберегать их, защищать. Просто радоваться жизни. Ведь раньше я делал все неправильно, все не так. Мой опыт говорил, что настало время измениться. Сделать что-нибудь такое, что заставит улыбнуться. Даже прослезиться — пустить скупую мужскую слезу. Как при рождении ребенка. Взяв его на руки первый раз.
— Пристрелишь, как собаку?
— Ты и есть собака! К черту протоколы — я скажу, что ты не оставил мне выбора! Пускай расследуют, увольняют меня по статье и даже садят на зону — мне насрать! Главное, тебя уже не будет! Можешь быть уверен, мой палец не дрогнет!
Неужели это оно?
Вот так все оборвется — прямо здесь? Неужели судьба проделала со мной такую аферу ради волчьей смерти? Встреча с Ульяной, наши чувства. Это притяжение, бешеный водоворот эмоций. Страсть. Ребенок. Острое желание уехать с ней и жить, как никогда до этого не жил. Неужели это все было напрасно — просто случайность? Странный набор совпадений?
— Чего ж ты ждешь, мудак? Давай стреляй. Или кишка тонка меня прикончить?
Главное, чтобы он не ранил мою девочку. Чтобы Ульяне не досталось из-за нас двоих — тупых бесчувственных мужланов. Которым только и давай, что помахаться. Пострелять. Немудрено, что мы живем намного меньше баб. Принципиальные тупицы, лезущие в пекло без страховки.
Вот и я плачу за свою тупость. Сам надел петлю, сам позвал на казнь урода-палача. Осталась лишь формальность — сдохнуть.
— Сними кольцо! — приказывал мне капитан. — Давай снимай! Чтоб никаких рикошетов! — Я не сразу понял, чего он хочет от меня. — Сними это блядское кольцо со своей шеи, мудозвон!
Я опустил глаза и увидел кольцо. Оно лежало на груди, было моим талисманом, оберегом вот уже несколько лет. С тех пор, как я надел его на шею, со мною многое произошло. Было немало странных вещей. Я изменился, повзрослел, стал зрелым. Более мудрым. Более сильным. Порой мне казалось, что оно ведет меня по следу — по невидимой дорогое. Что кольцо имеет силу, которой я не мог объяснить.
Откуда оно у меня? Почему я им так дорожу?
Золотое колечко. Странный артефакт, в котором память о том дне.
Я взял его в руку и дернул. Цепочка порвалась. И в ту же секунду все пронеслось в голове, как будто видел только что — столкнулся с этим первый раз и не мог до конца осознать, что должен сделать.
Макс пытался усмирить сестру, она рыдала. Рвалась ко мне. Но я как заколдованный смотрел на руку — на кулак, внутри которого лежит кольцо. Мои губы шевелились, я шептал. Я как в бреду рассказывал историю.
Она была загадочной. Непонятной. Но теперь я наконец все понял. Я почувствовал, что пришел к ее разгадке.
— Это кольцо не мое. Но я помню, как взял его впервые… Это было шесть лет назад, погожим летним вечером. — Ветер от взлетающего вертолета растрепал мне волосы, в лицо летел песок, трава. А я продолжал говорить. — Мы катались по району. С братом. С Данькой. Проверяли, нет ли чужаков. Потому что гастролерам мы не рады. Если это твой район, то ты обязан контролировать дела и защищать людей. Может, ты думаешь, что мы беспредельщики — это не так. Мы поддерживаем порядок. Просто санитары леса, словно волки. Да, порой мы нападаем. Можем что-то отнять. Так мы питаемся. Но стадо надо защищать, отбивать атаки мародеров. Реальных сволочей, которые гребут как не в себя. Убийц, насильников, торговцев наркотой. Всю эту нечисть мы вытравливаем как заразу… Но в тот вечер — опоздали. Было слишком поздно. — Я говорил это и сжимал кольцо. Оно как будто грелось у меня в ладони. Я боялся отпускать. Боялся, что как только разожму кулак, оно исчезнет. Эта нить — она растворится, так и не связав нас до конца. — Кто-то напал на машину. Стекла разбиты. Окна словно решето. Внутри были двое — мужчина и женщина. — При этих словах капитан утратил дар речи. Он опустил пистолет. А через мгновенье и сам упал на колени. Смотрел на меня остекленевшим взглядом и слушал каждое слово. — Женщина была уже мертва. Мне очень жаль, но она погибла раньше, чем мы подоспели. Рядом никого. Только эта тачка. И мужчина внутри. Еще живой. Он был ранен, жить оставалось недолго. Он это прекрасно знал. Поэтому единственное, что сказал — это… — Опустив глаза на руку, я с трудом это выдавил из себя. По памяти. — Он сказал, что это подарок. Он протянул мне что-то в руке и крепко-крепко вжал мне этот предмет в ладонь. Что-то маленькое. Теплое. Он грел это в руках как нечто очень важное. Он хотел это передать своей дочке. Сказал, что… Сказал, что ехал к ней на день рожденья. Но не успел. И он очень… очень просил меня найти ее. Чтобы отдать этот предмет. И тогда я спросил у него, как мне найти его дочь… А он сказал, что… — Меня душили слезы. Видеть это перед глазами просто невыносимо. — Сказал, что узнать ее очень просто. Она самая добрая девочка на свете. Ты ее узнаешь с первого взгляда… А когда я спросил ее имя — он уже молчал. Так и не ответил. Я не узнал ее имени в тот день. Нас накрыли мусора, была погоня. Они думали, что это мы. Хотя это не так. За нами погнались. Сирены, мигалки. Мы сели в машину и дали по газам, едва унесли оттуда ноги, не хотели стать козлами отпущения. Ведь это не мы, не наших рук дело. Мы бы никогда такого не сделали. Я гнал как бешеный, смотря в зеркала. И только километров через десять решился разогнуть свои пальцы. Я разжал ладонь, она была точно такой же, как сейчас — трясущейся и сплошь в крови. А на ладони — кольцо. И на внутренней поверхности написано латынью… Эго семпер текум… — Разжав ладонь по-настоящему, я посмотрел судьбе в глаза. Теперь я понял, что меня влекло к этой девочке с самого начала. Я обязан был ее найти. Мы должны были с ней встретиться любой ценой. И я произнес это вслух. В унисон с Ульяной: — Я всегда с тобой.
Таким был перевод. И Уля это знала. Это было для нее — ее кольцо. Ее подарок. Эту надпись заказал отец, специально
