Гром отрицательно покачал головой и принялся вырывать рамы из окон вестибюля.
— Зачем нам доски? — не понимая, спросил Хохол.
— Ты вправду тупой? — на секунду остановившись, поинтересовался Гром. — Единственная вещь, которая может противостоять тьме — это свет. Солнце нам не дождаться, поэтому огонь — наш единственный шанс дожить до утра.
Вот тут проняло и Вадима, парень побежал к баррикаде, на которой были свалены несколько лавок, и вырвал четыре довольно увесистых бруса. Когда он вбежал со своей добычей в вестибюль метро, там уже разгорался костер. А Гром разносил на части какой-то стеллаж в ларьке, который чудом уцелел. Скиф же сидел с потухшим взором. Ольха одной рукой обнимала его за талию, другой гладила по волосам, пытаясь успокоить. Ведуна била крупная дрожь. Его в буквальном смысле трясло от ужаса.
— Поздно, — раздался его голос. — Нам не уйти. Оно здесь.
Хохол не узнал голоса командира, столько обреченности и безнадежности было в нем. Таким голосом, наверное, мог говорить только покойник, если бы мог вообще это делать.
— Что здесь? — подскочив к нему, спросил Гром.
Но Кир молчал.
— Кир, соберись, — как можно нежнее прошептала на ухо Ольха. — Ты нам нужен. Кир, я прошу тебя.
— Там, — указал Скиф на темноту, которая начиналась буквально за порогом станции.
Гром обернулся, на одно мгновение ему показалось, что что-то быстрое мелькнуло в темноте. Но бывший наемник не был в этом уверен.
— Что там, Кир? — стараясь говорить как можно спокойней, спросил он. — Что прячется во тьме?
И тут Кир, успокоившись, своим обычным уверенным голосом довольно громко, так, чтобы услышали все, произнес:
— Не во тьме. Сама тьма.
— Пока горит огонь, мы в безопасности, — убежденно заявил Хохол.
Кир нервно рассмеялся. Он уже взял себя в руки.
— Вы не понимаете, это тьма никуда не уйдет, посмотрите на свои часы.
Гром вскинул левую руку в рефлекторном жесте человека, постоянно носившего часы, и с удивлением уставился на пустое запястье.
— Черт, — выругался он.
Хохол засмеялся и посмотрел на свои старые командирские. Все три стрелки застыли на отметке одиннадцать часов. Он потряс кистью, поднес часы к уху.
— Не работают, — подвел он итог.
— Они работают и даже очень исправно, — ободрил его Кир. — Вопрос не в часах, а в самом времени. Пока мы живы, оно никуда не пойдет. Правда, это касается только нас. Мы обречены. — Все это он говорил своим обычным спокойным голосом, при этом его совершенно не интересовало, как спутники его воспримут слова.
— Кир, должна быть причина, — тихо проговорила Ольха, наблюдая за тьмой. — Откуда-то это тьма приходит?
Кир ободряюще улыбнулся.
— Милая, ты действительно хочешь потратить наши последние часы на борьбу с неизбежностью?
— Как говорил барон Мюнхгаузен — безвыходных ситуаций не бывает, — отозвался на это Гром.
Кир пожал плечами.
— Вы не поняли: тьма, которая нас окружает, не самое страшное. Страшно другое, через некоторое время она начнет отравлять нас. Мы будем видеть иллюзии, которые для нас будут вполне реальны. А потом, наверное, просто поубиваем друг друга.
— Сволочь ты, Кир, — садясь у огня и глядя на языки пламени безжизненным взглядом, сказал Хохол. — Ну на хрена было рассказывать? Передохли бы и ладно. А теперь … — он замолчал.
В вестибюле повисла давящая тишина, только потрескивание горящих досок нарушало ее. Кир сидел, обняв привалившуюся к нему Ольху. Девушка тихонько всхлипывала, уткнувшись лбом в обтянутую прохладной кольчугой грудь. Гром нервно вышагивал по краю светового пятна, вглядываясь во тьму. Ему постоянно казалось, что там что-то движется. И именно оно является причиной тьмы и обещанных Скифом иллюзий.
— Кир, ты можешь видеть сквозь тьму? — минут через пятнадцать спросил он.
Ведун пожал плечами.
— Если задействую энергию и войду в навь, то, наверное, смогу.
— Тогда действуй, — попросил Гром, — не нужно беречь энергию, какой в ней смысл, если мы станем трупами?
Кир снова пожал плечами, признавая правоту бывшего наемника.
— Кстати, Гром, давно хотел тебя спросить, как твое настоящие имя?
Гром немного подумал, но все-таки ответил:
— Стоян я. Родители были последователями древней веры и имя мне дали славянское.
— Хорошее имя, — заметил сидящий у костра Вадим. — Правильное. Тебе подходит.
— А кличку как получил? — спросила Ольха.
— Это отдельный анекдот, — засмеялся Гром. — Я когда только начинал охранником на оплоте, участвовал в боях без правил, а прозвище получил за то, что после моего удара все падали оглушенными. Ладно, хватит сентиментальных историй, — неожиданно серьезно произнес Гром, — Скиф, пора заглянуть во тьму.
Кир кивнул и, выпустив из объятий Ольху, подсел поближе к Вадиму.
— Никуда не уходи, — попросил он, — я зарядил почти все наши вещи энергией, пора ей воспользоваться.
Хохол кивнул и послушно замер. Скиф несколько раз быстро вздохнул, словно собирался нырнуть в глубокое озеро, и закрыл глаза. В навь он вошел почти сразу, используя энергию, залитую в штаны Вадима.
Кир совершенно по-новому взглянул на тьму за порогом вестибюля станции. И ничего не увидел, словно черная стена стояла по краю круга, освещенного ярким костром. Он толкнул свой взгляд дальше, словно метатель ядра, и сумел продвинуться на несколько метров, потом еще толчок и еще. Кто-то очень не хотел, чтобы ведун видел, что происходит во тьме.
И тут Скиф почувствовал нечто чужеродное, то, что было частью тьмы и одновременно ее носителем. Навь помогла не только увидеть его, но и понять. Оно стояло в двадцати шагах от входа и внимательно смотрело на людей, прячущихся в поле яркого огня. Ему было больно смотреть на свет, но очень хотелось есть, а существа были такими вкусными. Кир чувствовал его присутствие, но не мог понять, как существо выглядит, оно буквально растворялось во тьме. Единственное, что Кир смог разглядеть, это огромный плоский, словно меч, рог, торчащий изо лба твари. Она не боялась людей, еще никогда и никто не мог увидеть ее, вот и сейчас она считала, что находится в полной безопасности. И скоро ее иллюзии поглотят разум этих вкусных людишек. Они убьют друг друга и, когда погаснет костер, оно сможет нормально поесть. Существо было голодно, последний раз оно ело несколько месяцев назад, тогда через город шло много вкусных людишек, целый отряд, у них были большие и не менее вкусные животные. Оно было сыто, но сейчас…
Кир потянулся к плечу, на котором висел автомат. Он видели, как его спутники насторожились. Лязгнул затвор, досылая патрон в патронник. Кир прицелился, он не впервые стрелял из автомата, не выходя из нави. Надо сказать, что это было довольно необычно. Автомат он чувствовал, ощущал каждую его неровность, но не видел его, все приходилось делать на ощупь. Кир попытался поудобнее пристроить приклад к плечу и прицелиться по невидимой мушке. Тварь дернулась, она чувствовала угрозу, но пока еще не видела ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
