раз, за лошадьми следишь — два, с готовкой помогаешь — три!..
— Я женщина, а не прислуга! — сказала, как отрезала, Мика. — Я хочу быть полезной в ином!
— В чем же? — недопонял Игги. При этом в его голову начали лезть всякие фривольные мысли, но он их безжалостно откидывал.
— Хочу быть вторым помощником… помощницей героя! — решительно заявила наглая девица, встряхнув копной волос. — С соответствующей оплатой!
Эх, вот куда она загнула вопрос! Не хочу быть уборщицей и кухаркой, хочу головы рубить направо и налево. А потом пинать их от ворот и до заката.
— А справишься? — недобро ухмыльнулся Джуба. — В нашем деле и по морде дать могут, и кинжал под ребро сунуть, и под юбки залезть. Не страшно?
Мика, раскрасневшись от волнения, вскочила со стула. Сейчас, наверное, впервые, Игги увидел ее взволнованной и по-настоящему живой. Не сварливой, не ворчливой, не склочной девкой, а заинтересованной и настоящей.
— Справлюсь! — уверенно ответила девица. — Проверишь?
Игги, не вставая с места и даже не меняя позы, резко кинул в нее пустым деревянным подносом, целясь ни в коем случае не в лицо, а просто мимо, и стараясь, скорее, напугать ее, а не повредить.
Поднос пролетел, как молния из трезубца Морского, стремительно и точно, но еще быстрее оказалась Мика.
В какой-то момент времени, Игги и сам не заметил, когда это случилось, в ее руке оказался нож с длинным клинком, и этим ножом она разрубила поднос ровно на две части, причем подхватила их на лету, сложила одну на другую, и лишь потом спросила у Джубы:
— И не жалко? Хорошая вещь была! Качественная!
— Кар! — подтвердил ворон, выбравшийся из своей клетки и с интересом посматривающий на представление.
— Умная птица, красивая, птица, хорошая птица! — Мика тут же оказалась рядом с Вороном и вежливо гладила его перья.
— Кар… тьфу, то есть испытание пройдено. Где научилась ножиками работать? И почему сама не сбежала из подводного города при таком-то мастерстве?
Мика сверкнула глазами, продолжая наглаживать птицу.
— Выросла при цирке. Могу метать ножи, править лошадьми, бороться… да много чего могу! Меня воспитывала вся труппа, и каждый приложил свои усилия для того, чтобы я стала похожа на человека… А почему не сбежала? Ну а куда бежать? Там акулы, русалы, толща воды…
Джубу думал недолго.
— Принимаю тебя, девица Мика, на испытательный срок с оплатой… хм… три серебряные монеты в месяц?
Сумма была ровно той, что он предложил Дубыне, вот только Мика знала цену деньгам немного лучше деревенского увальня, пусть и с пудовыми кулаками.
— Сколько? — негромко переспросила она, но Игги почувствовал где-то далеко-далеко громовые раскаты. Гроза шла в его сторону.
— Такова плата, что я даю Дубыне, — отрезал он. — Плюс еда и ночлег! А не хочешь, как хочешь!
— Давай договоримся так: три монеты ты будешь платить мне в обычное время — этого вполне хватит на жизнь, но если вдруг мы* берем заказ, и моя роль в деле окажется значимой, то я получаю десятую часть от приза. Это честно. Согласен?
*Вот это «мы» очень не понравилось Джубе, и в то же время понравилось. Он ведь тоже был человек, и вид девицы, стоящей прямо перед ним, раскрасневшейся после испытания, взволнованной и, что уж скрывать, красивой, слегка завораживал и туманил его разум. Но соглашение, и правда, было честным.
— По рукам! — Игги плюнул на ладонь и протянул ее вперед. Девица или нет, но договор принято скреплять так.
Мика, ни секунды не сомневаясь, плюнула на свою ладонь, и сделка была совершена.
Так в конторе «Игги Джуба и Ко. Трiдѣвятозѣмѣльное Товарiщество «Подвигъ за Дѣньги»» появился второй младший партнер.
И этот партнер весьма шустро взялся за дело. Мика посчитала, что в благородном деле помощи при героических деяниях ей никак не повредит достойная экипировка. Да и Дубыне нужно было прикупить пару рубах, а то он все время ходил в одной, красной, и очень тем гордился.
Так что в день, когда должны были, наконец, объявить последнее испытание для немногочисленных оставшихся участников, Мика, прихватив с собой Дубыню, с самого утра убежала на базар. Игги выделил им некоторые средства на обновки, и был доволен тем, что целых полдня его никто не беспокоил, и он прекрасно выспался.
А к полудню собрался и тоже потопал в сторону площади послушать, какую еще пакость придумал для него Громослав.
В этот раз, Игги точно решил, первым номером он поставит Кудра. Хватит уже ему бездельничать и получать славу задарма, нужно и поработать. Деньги-деньгами, но никто не обещал Криву, что его сынок будет просто стоять в сторонке.
И дернуло же его опять свернуть в кривую, узкую улочку, чтобы чуть срезать дорогу.
На этот раз злодеев было больше. Неизвестный недоброжелатель учел прежние ошибки и выделил на новую операцию аж десять человек. Все крепкие, плечистые, носы и уши поломанные, лица в старых шрамах. Таких с наскоку не взять.
Кажется, Игги их узнал — это была шайка Гнилого Акакия или попросту Гнилокакия, промышлявшая в Велиграде разбоем и грабежами уже несколько лет. Эти ребята шутить не умели.
Джубу зажали в тиски. Пятеро вышли навстречу, пятеро перекрыли улицу позади. И главное, время выбрали удачно — весь народ уже на площади, ждет объявления царевой воли. Стража там же, караулит толпу. Так что никто не услышит, никто не придет на помощь.
— Что вам надобно, люди добрые? — громко спросил Игги, чуя, что дела плохи. Десять человек ему не победить, тем более что даже меч-кладенец не прихватил, только ножик болтается у пояса.
Нападавшие же, наоборот, вооружились изрядно. У всех ножи, у двоих — арбалеты, швыряющие болты, несколько держали в руках дубинки, оббитые железом с шипами, еще у трое — мечи, но переулок узкий, тут особо не помахать длинными железяками, а вот от арбалетного болта не скрыться.
— А ты как сам думаешь? — спросил самый крупный из них. Наверное, сам Акакий.
— Жизни лишить желаете? — угадал Джуба. — Кто приказал то? Вроде раньше, ты, Гнилокакий, заказов со стороны не брал. Совсем плохи дела?
Глаза громилы мгновенно налились кровью, но он пока не нападал, словно дожидаясь чего-то… или кого-то.
— Ты узнал меня, богатырь. Теперь ты точно мертвец. А ведь мог бы отделаться сломанными ногами, да руками!
Из-за спин убийц показался черный силуэт. Человек был высок и одет в длинный плащ с капюшоном. Лица было не разглядеть.
Люди Гнилокакия быстро расступились, давая ему дорогу. Видно было, что Черного человека они боятся больше, чем своего грозного
