предводителя. Да у того и самого глаз задрожал, когда он увидел человека в плаще.
Джуба стоял внешне спокойно, хотя внутри был собран, как пружина, и готов к драке.
— Знаю все про тебя, все ведаю! — сходу сообщил Черный хриплым, низким, безжизненным голосом.
— А я знать тебя не знаю, ведать не ведаю! — парировал Игги, чувствуя, что говорит с очень опасным человеком… хотя, человеком ли?..
— Того тебе и не надобно. Слушай внимательно и отвечай быстро! Ты саботируешь третье испытание или же умрешь прямо здесь и сейчас!
Выбор был невелик, и Джуба видел, что это не шутка.
— Жду твое решение, добрый молодец! И считаю ровно до трех. Один, два…
— Мое решение отрицательное, — покачал головой Игги. — Сожалею…
— Что же, — голос под капюшоном был все так же бесстрастен, — ты сам решил свою судьбу…
Банда Гнилокакия двинулась на Джубу одновременно с двух сторон. Он приготовился принять последний бой.
В воздухе что-то просвистело, и два арбалетчика упали, держась за ножи, торчавшие у них из шей. Еще один убийца подлетел в воздух от мощного удара и рухнул вниз безвольной, сломанной куклой.
Игги не стал дожидаться развития ситуации и первым напал на ближайшего бандита, сунув ему растопыренную пятерню прямо в глаза. Пальцы пробили защитную оболочку и стали мокрыми. Бандит заорал дурным голосом, а Джуба уже выхватил нож и атаковал второго.
Ситуация из безнадежной превратилась в надежную.
Черный человек совершенно незаметно испарился, словно его и не было.
Без арбалетчиков драться было легче, не нужно опасаться болта в спину. И Джуба орудовал ножом с такой скоростью, что движения его руки слились в одно сплошное пятно. Он бил и резал, бил и резал, но и сам получал раны, к счастью, пока не критичные.
Краем глаза он видел, что в той стороне, откуда пришла помощь, все еще лучше. Закрывавшая выход пятерка бандитов была уже повержена, можно было отступить, но Игги взял боевой азарт и никак не хотел отпускать.
Он вознамерился истребить всю банду, до последнего ее члена, и был близок к победе. Тем более что на помощь ему пришли те двое, что столь лихо прикончили половину нападавших.
Увидев их, Джуба вовсе не удивился.
Дубыня со своим двухпудовым мечом, каждый удар которого отправлял одного из врагов в вечный сон, и Мика — метательница ножей. Именно она упредила арбалетчиков, прикончив их.
Они возвращались с рынка с покупками, спешили оставить корзины дома и вернуться обратно на площадь, чтобы услышать лично цареву волю. И удачно встретились с Игги. Удачно для Игги.
Казалось бы, только что преимущество было на стороне банды, но не прошло и минуты-другой, как Джуба вбил нож в зубы Гнилокакия, оборвав его бренное, никчемное существование.
Все было кончено. Вот только Черный человек ушел, а Джуба очень хотел бы выяснить его личность. Без сомнения, первое покушение устроил этот же тип, прикинувшись маркизом де Гаком. А теперь он явился в своем обличие, видимо, будучи уверенным, что уж второе-то покушение богатырь точно не переживет. Он ошибался. Это было приятно.
— Двигаем отсюда, пока стража не заявилась! — приказал Игги, чуть отдышавшись. Объясняться с людьми служивыми он не хотел, предпочитая остаться в тени.
Одежды всех троих были заляпаны кровью, так что они, подхватив корзины, ножи и меч Дубыни, быстро отправились в обратный путь домой.
Впрочем, Игги ненадолго задержался. И когда спустя четверть часа стражники сбежались на крики случайных зевак и увидели место побоища — тела, валявшиеся в самых разных позах, а по центру в позе звезды лежал сам неуловимый Гнилокакий, и в заду у него торчала железная палка.
— Защитник! Это Защитник! Его работа… его знак… Легенда!..
Троица героев, тем временем, быстро переоделась в чистое, и в спешном порядке двинула на площадь.
Они успели как раз вовремя, пропустив всю необязательную программу, явившись прямо к оглашению последнего задания.
Глашатай, стоявший на помосте, громко выкрикнул:
— Тот получит руку царевны Веселины и полцарства в придачу, кто доставит славному царю Громославу и передаст лично ему в руки Великое Яйцо, в котором находится смерть Кощеева!
Площадь охнула, потом недовольно загудела.
Джуба выругался. Это было нечестно.
На этот раз шансов не было. Царь посылал кандидатов на верную, лютую смерть.
Глава двадцать третья. КАЖДОЕ ЗЛО МОЖЕТ ПОТЕРПЕТЬ ПОРАЖЕНИЯ ОТ ДРУГОГО ЗЛА, ЕЩЕ БОЛЬШЕГО
Путь на север к далеким горам протекал настолько грустно, что хотелось плакать всем, но плакал только Кудр. Его принесли люди Крива спеленатым, словно ребенка, закинули внутрь повозки и молча ретировались.
Перед этим боярыч пытался бежать из города, переодевшись в женское платье, но был схвачен у западных ворот бдительными, подкупленными Кривом стражниками, возвращен в отчий дом, а там уже сам папаша постарался наставить непутевого сына на путь истинный.
Но сын лишь рыдал в голос и просил убить его, но не отправлять в кощеево царство на гибель. Странная нелогичная просьба. Однако Крив был неумолим. Слишком много средств он вложил в этот проект, чтобы бросать его на финальной стадии. Да, уже появились дивиденды в виде народной популярности Кудра. Можно было ограничиться и этим, выставить сына кандидатом в боярскую думу — приняли бы единогласно, как пить дать. Но, получив малое, хочется большего. И Кудр отправился в последний квест.
Лошадь боярыча оставили в Велиграде на соседней конюшне. Повозкой правил Дубыня, а Игги и Мика сидели внутри. Девица, заполучив место второго помощника и так лихо проявив себя в первый же рабочий день, была расслаблена и дремала, оставив раздумья о судьбе экспедиции на голову руководителя.
Джуба же не спал, но и составить толковый план у него никак не получалось.
Его до сих пор тревожило, что он так и не выяснил личность Черного человека, дважды покушавшегося на его жизнь. Кто это мог быть? Явно некто, обладающий властью, деньгами и авторитетом — иначе банда Гнилокакия не согласилась бы пойти на дело, или, попросту, обчистила бы самого заказчика. Но они боялись Черного пуще прочего. Никаких зацепок.
Ворон сидел на верхушке повозки и периодически каркал, не давая Дубыне задремать.
Солнце все так же нещадно палило, приходилось чаще останавливаться, дабы напоить лошадей.
Сторонний наблюдатель мог бы сказать, что остановки делали даже слишком часто. И был бы прав.
Никто подсознательно не хотел торопиться в земли Кощея. Все были наслышаны, впечатлены и напуганы многочисленными историями, исключительно с трагическим финалом, о тех смельчаках, что пытались бросить вызов царю нежити, повелителю гор, бессмертному царю Кощею.
То было
