крови платье.
Но рухнуло внутри Рафаэля все и собралось по осколкам вновь в тот миг, когда он увидел глаза малышки.
Один голубой, а второй – серый.
Он вспомнил, какого цвета когда-то были его глаза.
Глава 19. Ради нее
«Кровь богов – артефакт великой силы. Так, в одном из храмов Лунного Стража по сей день хранится ларец с его кровью. Она способна напитать магией любой предмет, а живое существо, которое выпьет хоть каплю, заставит наоборот ее лишиться».
Боги. Легенды и реальность.
Дрожа всем телом, я прижимала к себе Ясну.
Ее. Я должна защититьее, даже если сама погибну!
Междумирье бесновалось, нас вот-вот выплюнет в реальный мир. Почему? Неужели уже прошло полтора года? Я не знала. Внутри портала время шло иначе. Казалось, я прожила здесь несколько лет. Это было тяжелое время, но снаружи, я не сомневалась, будет еще сложнее.
Пространство исказилось в последний раз, а потом в глаза ударил тусклый свет, вокруг появились звуки. Я поняла, что под ногами не чувствую землю, когда уже летела спиной вниз.
Спасти Ясну! Дочка не должна пораниться!
Я крепче обхватила ее руками, защищая, прижала к груди и приготовилась принять удар о пол на себя. Перед глазами плыло, в ушах гудело – слишком много звуков для той, кто провел в полной тишине много месяцев.
— Тиа! – резанул сердце знакомый голос. Но кому он принадлежал, я не успела вспомнить.
Зажмурившись, я ждала удара, но его не последовало. Меня поймали чьи-то холодные руки и усадили на пол, не выпуская из крепкого защитного кольца.
Я открыла глаза и на расстоянии вдоха увиделаего. Рубиновые глаза внимательно смотрели на меня. В них плескалось волнение напополам с непонятной мне надеждой. Рафаэль выглядел… уязвимым и слабым. Он дрожал вместе со мной, цеплялся за мои плечи так, словно я была последним, что удерживало его в этом мире.
Он весь был в крови. Короткие кипенно-белые кудри взлохмачены. На полу у моих ног валялся до боли знакомый ритуальный меч.
Идеальный момент, чтобы схватить клинок и нанести удар. Но я медлила.
— Не может быть.
Я перевела взгляд обратно на Рафаэля, и сердце болезненно сжалось.
Не так я представляла встречу Рафаэля с Ясной. Это должно было случиться гораздо позже, когда в сознании дочери пробудится Солнцеликая. Когда она научится держать меч. Когда она сможет дать отпор, ради которого ее и призвали.
Но сейчас…
Мне не нравилось, что я испытываю к Рафаэлю, глядя на него. Щемящая нежность прокралась в сердце, пока я смотрела, как в его глазах дрожат непролитые слезы. Ясна потянулась к нему, будто инстинктивно чувствуя связь. Еще крошечная, невинная. Не подозревающая, в чем ее предназначение. Она коснулась маленькой ладошкой грубой руки Рафаэля, улыбнулась, рассмеялась и пролепетала:
— Папа!
Его глаза расширились, и я заметила, как крупная слеза все же скользнула по испачканной кровью щеке. А потом послышался треск и грохот, и одно из окон разлетелось на осколки. В дом через образовавшийся проем запрыгнул громила с синей чешуей.
— Рорджи! Не надо! – успела вскрикнуть я, когда он занес топор.
Инстинктивно одной рукой крепче прижала к себе Ясну, а второй потянулась к мечу. Коснулись его рукояти мы с Рафаэлем одновременно.
Не знаю, что произошло. Наша связь, возникшая когда-то давно в междумирье, обострилась. Стало достаточно лишь одного касания, чтобы мы на миг провалились в мысли друг друга.
От обилия крови и боли в воспоминаниях Рафаэля меня замутило. Я будто ослепла на миг, а когда снова смогла видеть, вдруг поняла, что мы в лесу. Том самом лесу, через который мы когда-то шли с отрядом, чтобы добраться до Драконьей горы.
Я все еще сидела на коленях, только теперь вместо деревянного пола под ногами была трава и чуть влажная почва. Рафаэль сидел рядом. Я бы могла коснуться губами его щеки, если бы чуть наклонилась. Но вместо этого я попыталась встать, одной рукой удерживая Ясну, а второй – клинок, который резким движением вырывала у Рафаэля.
— Получить обе награды не выйдет, — проговорил он, легко забирая у меня Ясну. Он тоже встал и теперь был на расстоянии полутора метров от меня.
На расстоянии вытянутой руки и вскинутого меча.
— Отпусти ее, — тяжело дыша, прохрипела я. – И тогда, может быть, я не стану на тебя нападать.
Говорила это, а сама едва верила себе.
Смотрела на Рафаэля и видела только то, с какой нежностью он держит Ясну на руках. Как ласково пальцем отодвигает с лица малышки упавшие белокурые локоны. Такие же снежные, как у нас обоих. Такие же кудрявые, как у него.
— Щекотно! – звонко рассмеялась Ясна, и Рафаэль кончиком носа потерся о ее.
Он улыбался. Глаза его светились, будто в них поселилось солнце. Но я помнила, что скоро оно должно погаснуть.
— Рафаэль, — я сделала осторожный шаг к нему. – Ты понятия не имеешь, кто эта девочка.
— Очевидно, она моя дочь.Нашадочь, — он пристально посмотрел на меня, и кожа вспыхнула от жара.
Мы оба думали о той ночи. Единственной, что у нас была.
— Но как? – почти шепотом спросил он.
Ясна игралась с его волосами. Сидя на руках Рафаэля, она тянула его за белые кудри, зарывалась в них пальчиками и радостно кричала:
— Снег! Это он, мама? Это снег? Снег!
Рафаэль выносил это с поразительной стойкостью. Даже не верилось, что он может оставаться столь спокойным, пока ребенок дергает его за волосы, довольно пища.
— Тиа. Скажи, как это возможно?
— Что именно? Рождение ребенка? Такое случается, когда мужчина и женщина…
— Мы вампиры, — оборвал он. Приблизился, ударил ладонью по лезвию меча, отводя его в сторону.
Я держала клинок твердо, но все равно не смогла устоять и опустила меч.
— К тому же девочка явно старше, чем должна быть. Как?
— Может, это не твоя дочь? – сказала я, заломив бровь.
Рафаэля задели мои слова. Он резко вдохнул, поджал губы, но быстро пришел в себя.
— Мы оба знаем, что это не так. Даже она знает, — и он удобнее перехватил Ясну, из-за чего она довольно завизжала. Подумала, что Рафаэль играет с ней, подкидывая. – Тиа, зачем ты мне врешь? Это девочка…
— Твоя копия, — не выдержала я. Прикусила губу и отвела глаза к небу, затянутому черной пеленой. –
