Тем временем любопытство девушки достигло предела. Она сказала себе, что вовсе не обязательно ждать до самого чаепития; возможно, Джеральд и Лукас уже давно сидят в салоне. Гвинейра пробиралась по устланным роскошными коврами коридорам к главной лестнице, когда услышала возбужденные голоса, которые доносились откуда-то снизу.
– Ты можешь объяснить, почему тебе так срочно понадобилось осматривать пастбища? – сердито спрашивал Джеральд. – Это что, не могло подождать до завтра? Малышка, чего доброго, подумает, что тебе вообще нет до нее дела!
– Прости, отец. – Голос Лукаса прозвучал спокойно и вежливо. – Но мистер МакКензи очень настаивал. И это действительно требовало срочного решения. Лошади сломали ограду загона уже в третий раз…
– Лошади что? – закричал Джеральд. – Три раза проламывали ограду? Это значит, что мои работники три дня занимались лишь тем, что ловили разбежавшихся коней? Почему ты не уладил это дело раньше? Ведь мистер МакКензи наверняка сразу же предложил починить загон, не так ли? И раз уж мы коснулись этой темы, то скажи мне, почему в Литтелтоне не был подготовлен загон для овец? Если бы не твоя будущая жена и ее собаки, мне бы пришлось целую ночь в одиночку охранять животных!
– У меня было много работы, отец. Мне нужно было успеть закончить портрет мамы для гостиной. И позаботиться о комнатах леди Гвинейры…
– Лукас, когда ты наконец поймешь, что твои картины, в отличие от лошадей, от тебя никуда не убегут? А что касается комнат Гвинейры… ты занимался их оформлением? – Судя по интонации, Джеральд был удивлен не меньше самой девушки.
– А кто еще мог ими заняться? Одна из служанок-маори? Тогда бы Гвинейра, пожалуй, обнаружила там только пальмовые циновки, разложенные вокруг открытого костра! – Теперь голос Лукаса тоже звучал немного раздраженно. Ровно настолько, насколько мог себе это позволить джентльмен в приличном обществе.
– Ну хорошо, – вздохнул Джеральд. – Будем надеяться, что Гвинейра оценит твою заботу. А теперь давай прекратим этот спор, она может появиться с минуты на минуту…
Гвинейра сочла эту фразу руководством к действию. С расправленными плечами и высоко поднятой головой она начала медленно спускаться по лестнице. В таком торжественном выходе девушка часами упражнялась для своего первого бала. Теперь плоды ее тренировок нашли хоть какое-то применение.
Мужчины в гостиной, как и следовало ожидать, прекратили беседу. На фоне темной лестницы, словно нарисованная на холсте, возникла изящная, облаченная в голубой шелк фигура Гвинейры. Нежное лицо девушки сияло, а ниспадающие на плечи локоны в свете стоявших в гостиной канделябров отливали золотом и медью. На губах Гвинейры играла робкая улыбка. Девушка скромно опустила веки, что, однако, не мешало ей посматривать на сидящих внизу мужчин из-под длинных рыжих ресниц. Она просто обязана была увидеть Лукаса, прежде чем их официально представят друг другу.
Но то, что увидела Гвинейра, чуть не заставило ее выйти из роли сдержанной английской леди. Больше всего ей сейчас хотелось широко распахнуть глаза и с открытым ртом уставиться на этот идеальный экземпляр мужчины.
Описывая Лукаса, Джеральд не преувеличивал его достоинств. Сын «овечьего барона» был воплощением джентльмена и к тому же редким красавцем. Молодой человек был высоким, намного выше Джеральда, стройным и мускулистым. В его фигуре не было ничего от долговязости юного Баррингтона или бессильной хрупкости викария Честера. Лукас Уорден, без сомнения, занимался спортом, хотя и не настолько много, чтобы превратиться в широкоплечего атлета. Его узкое лицо с правильными точеными чертами казалось одухотворенным и, прежде всего, благородным. Гвинейре вспомнились статуи греческих богов, которые стояли вдоль аллеи, ведущей в розарий Дианы. Четко очерченные губы Лукаса были не слишком большими и чувственными, но и не узкими, а из-под длинных густых ресниц на Гвинейру взирали глаза такого чистого серого цвета, который она, пожалуй, видела впервые в жизни. В большинстве случаев серые глаза отливали голубым, у Лукаса же они словно были нарисованы смесью черной и белой красок. Белокурые, слегка вьющиеся волосы юноши были острижены довольно коротко – в соответствии с последней модой, царившей в лондонских салонах. Одет Лукас был просто и элегантно; для этой встречи он выбрал серый костюм-тройку из дорогой ткани и блестящие черные полуботинки.
Когда Гвинейра ступила на порог гостиной, молодой человек улыбнулся ей, что сделало его лицо еще более привлекательным. Однако глаза Лукаса оставались серьезными.
Подойдя к девушке, он поклонился и обхватил ее ладонь своими длинными тонкими пальцами, чтобы запечатлеть на ней формальный поцелуй.
– Миледи… Я очарован вашей красотой.
Говард О’Киф озадаченно посмотрел на Хелен. Вероятно, он не понимал, почему его вопрос лишил молодую женщину дара речи.
– Что значит… поженимся? – наконец-то выдавила она. – Я… я думала…
Хелен продолжала нервно сжимать в пальцах выбившуюся из ее прически прядь волос.
– А я думал, что вы приехали, чтобы выйти за меня замуж, – сказал Говард, и его лицо приобрело немного рассерженное выражение. – Значит, мы друг друга неправильно поняли?
– Нет, ну конечно же, нет, – поспешила ответить Хелен. – Просто это так неожиданно. Мы ведь… совсем ничего друг о друге не знаем. Об… обычно мужчина сначала ухаживает за своей бу… будущей супругой, а потом…
– Мисс Хелен, отсюда до моей фермы два дня верховой езды! – сурово произнес Говард. – Неужели вы всерьез ожидаете, что я буду еще несколько раз предпринимать такую поездку лишь для того, чтобы подарить вам букет цветов? Что касается меня, то мне нужна жена. Я увидел вас, и вы мне понравились…
– Спасибо, – заливаясь краской, пробормотала Хелен.
Говард пропустил эту реплику мимо ушей.
– С моей стороны все предельно ясно. Миссис Болдуин сказала мне, что вы заботливая женщина и хорошая хозяйка, и это мне тоже нравится. Больше мне ничего знать не надо. Если у вас еще есть ко мне вопросы – пожалуйста, я с радостью на них отвечу. Но затем нам нужно будет обсудить все… э-э-э… формальные стороны. Нас будет венчать преподобный отец Болдуин, верно? – спросил фермер у викария Честера, который поспешил кивнуть в ответ.
Хелен лихорадочно думала, о чем ей следует спросить Говарда. Что необходимо знать о человеке, за которого собираешься выйти замуж? В конце концов она решила начать с его семьи.
– Вы родом из Ирландии, мистер Говард?
– Да, мисс Хелен, – ответил О’Киф. – Из Коннемары.
