что костяшки побелели. В машине было невыносимо жарко от включенной печки, а я не знала, как ее выключить. Нет, такими темпами, я далеко не уеду. Я остановилась на ближайшей обочине и перевела дух. Пристегнулась ремнем и открыла окно, впуская морозный вечерний воздух.
Так, спокойствие, только спокойствие. Макс сам говорил, в водительской школе так и учатся ездить – не огородами перемещаются, а сразу штурмуют город. Вот я и штурмую. Только без инструктора. Интересно, Макс больше переживал за меня или машину? Наверное, за вторую. Он же с нее пылинки сдувал. А я… Пока я была в его жизни фигурой с большим вопросом.
Я надеялась, что мой поступок для Макса, как и я, выглядел сногсшибательно и что он думал, какая я охеренная, такую нельзя упускать. Главное, чтобы сногсшибательная Кира не сделала этот вечер для кого-нибудь сногсшибательным. Мозг начинал бить тревогу, пробиваясь сквозь мой адреналиновый порыв: “Кира! Остановись. Это опасно”. Зачем я это сделала? Не знаю. Я не планировала такое. Оно как-то само вышло. Я ведь могу и передумать? Ну, брошу тачку здесь. Пусть ищет потом. А что, тоже неплохой вариант. А потом Максу позвонила Карина, я узнала ее только по фото, потому что подписана она была как “Не брать трубку”. Я жутко этому обрадовалась и не придумала ничего лучше, как последовать примеру Макса, и ответить на звонок. Первой заговорила Карина.
– Макс, я тебе уже пятый раз, наверное, звоню, ты почему не отвечаешь? Ты где? Может вечером пересечемся, встретимся где-то, сто лет не ходили никуда. Алло, Макс, ты меня слышишь?
– Карина, это ты? Если человек не отвечает на твои звонки и не перезванивает, это что-то да значит. Подумай об этом. Сейчас ему некогда, что-то передать? – Моя внутренняя стерва упивалась своей ролью. Я не сомневалась, что именно Карина отправило мне то письмо “счастья”.
– А ты, я смотрю, ради бабла забила на гордость. Готова раздвигать ноги даже после того, как он на тебя поспорил и слил интимные фотки. Так я тебя расстрою, Макс таких не любит… – Она блефовала.
Интимных фоток просто не существовало. Я чувствовала себя участницей игры в “мафию”, где была комиссаром, который уже вычислил лгуна и все его потуги извернуться были бессмысленны. Но наблюдать было даже интересно. Она специально пыталась укусить меня побольнее, но ее слова попадали в цель, но ей об этом знать было не обязательно. Мне даже жалко ее было. За мной Макс бегал, ради спора или нет – уже другой вопрос и я не могла этого не видеть, а вот ее он откровенно отправил в зону “поматросил и бросил”.
– Вот поэтому он тебе и не звонит, дорогая, – я максимально растягивала слова, улыбаясь при этом, чтобы она почувствовала, кто тут главная.
– Я тебе не дорогая! И ты ничего о нем не знаешь. И о наших отношениях тоже. Я не из тех, кто закатывает истерики, когда парень ходит налево. Наоборот, у нас это придает пикантность отношениям. Он потрахает тебя немного и вернется ко мне. Я не парю ему мозг ревностью. Он такое не потерпит. Так что пока развлекайтесь, разрешаю. Можешь не передавать, что я звонила, его папа позвал меня в гости завтра, вот на семейном ужине и поговорим с ним, – она положила трубку.
Я надеялась, что и здесь она блефовала. Но сомневалась. Что я знаю о Максе? Может моя чуйка меня подводит, и я просто подгоняю событийный ряд под нужные мне выводы? Может у них, у богатых мажоров, так и принято, использовать простых смертных, извращенно строя отношения друг с другом? Теперь мыслей бросить тачку здесь и след простыл. Я сделаю это. Блинное тесто больше не растекалось лужицей по сковороде. Теперь оно набухало на глазах, готовясь стать чем-то невероятно вкусным.
Прежде чем ехать, я набрала со своего телефона номер Макса кое-что проверить. На экране высветилось фото, где я играю с Гердой в лесу и имя “Моя Рапунцель”. Если он и был козлиной и просто со мной играл, то этот снимок и запись в телефонной книге вновь были расценены мозгом, как “а может стоит ему поверить?”
Мысленно я повторяла любимую аффирмацию, настраиваясь на дорогу: “Все пройдет легко и приятно. Я справлюсь. И мне понравится.” Удивительно, но мне всегда помогали эти фразы, я надеялась, что в этот раз осечки не будет. Я медленно, как учил Макс, нажала на тормоз, переключила рычаг на беленькую букву “D” и, не торопясь, тронулась. Навигатор показывал, что до дома ехать 16 минут.
Я ехала, как гонщица, сама себе поражаясь. Не обгоняла машины, но и не сильно тупила. Как будто давно езжу. И мне нравилось. Как же мне нравилось ехать. Пару раз мне посигналили. И пусть! Кому надо объедут, видят же, девушка за рулем, уступи дорогу и катись дальше. В прямом и переносном смысле. Максу по дороге позвонил еще Артур и мама. Так, незаметно, в дикой жаре от печки, я доехала до дома. Из происшествий только то, что со скрежетом по моему бездорожью у дома я не объехала кочку и вляпалась в пару ям. Надеюсь, там ничего не отвалилось.
Я припарковалась у соседнего дома. Выключила зажигание. Наконец, расслабила напряженные плечи и руки, закрыла глаза и шумно выдохнула. Я справилась. Я смогла. Никто не пострадал. Макс, наверное, скоро будет. А вдруг не приедет? Или вообще полиции меня сдаст и меня арестуют? Мне ждать его или как? Еще ж с Гердой гулять. Из моего успокоившегося состояния меня вырвало тихое постукивание по стеклу. Я вздрогнула и увидела Макса. Надо срочно натянуть пуленепробиваемое лицо, сейчас мне достанется. Я открыла дверь и неуклюже вылезла из моей любимой машины.
17.5
– Выпороть бы тебя! – Владельца аккорда всего трясло. – Это могло закончиться плохо, очень плохо!
– Плохо, это если бы я разбила твою обожаемую машину? – Мне бы промолчать и сигануть домой, пока он меня не выпорол. Но… Может, я хотела, чтобы он меня выпорол? Или закинул на плечо, унес в лес и сделал со мной все, что захочет?
– Да мне насрать на тачку. Одной больше, одной меньше, одна из немногих прелестей рождения в богатой семье. Но ты, – он неприятно кольнул пальцем мне в грудь. – Что с тобой происходит? Сначала верещишь, что боишься ездить, а потом одна гоняешь? Ты все-таки дура и просто хорошо косила под умную? Че это было, Рапунцель?!
– Тебе Карина звонила. Не хочешь перезвонить, узнать зачем?
– Все-таки умная.
