я поднял руки вверх и сразу вернул их обратно, чтобы она не улизнула. – Можешь продолжать кобениться и дальше, но нам в любом случае придется поговорить. Давай не будем портить друг другу настроение, а?
– У тебя портится настроение, милый? Так я могу его поднять, только попроси… – Она царапнула своими ноготками по моей груди, запустив тонну покалываний под кожей одновременно.
– В данный момент ты подняла мне не только настроение, – я не узнал свой охрипший голос и шумно сглотнул слюну. Всего одно мимолетное прикосновение и я поплыл карасиком-бухарасиком.
Кира обладала колдовской силой над моим телом и разумом – как бы мне не хотелось включить альфача и отомстить за все ее фокусы с бывшим и играми в “то холодно, то горячо”, я с трудом мог ей противиться.
– Если мы поговорим, ты от меня отстанешь?
– Да, – я врал второй раз за последние полчаса. – Когда и где? Можем сразу после бассейна.
– Нет, после бассейна я буду вся мокрая, – интересно, она специально подбирала такие слова, от которых мой мотор заводился с полсекунды или это я неадекватно реагировал на любые ее высказывания, чувствуя в них то, что хотел? – Сначала я домой, потом у меня танцы. Возможно, вечером. Я сообщу.
Она говорила как строгая секретарша. Секретарша. В голове сразу нарисовалась еще одна развратная картинка. Кира в чулках, что выглядывают из-под короткой юбки в облипку, с расстегнутой на груди строгой рубашкой и торчащими сквозь ткань сосками, как сейчас… Мне срочно нужно было проплыть стометровку, иначе мне не выйти из бассейна незамеченным.
– Я позвоню, Рапунцель, – ответил я и собрался уже на заплыв, как услышал голос Арта.
– А на Хищи вы собираетесь сегодня, голубки?
– Нет! – Мы ответили одновременно и не смогли сдержать улыбки.
У дураков мысли сходятся, а у влюбленных чаще. Неужели я и правда влюбился в дочь врага моего отца? В самую прекрасную и стервозную особу на свете?
Глава 18
Кира
Я не могу ни о чем и ни о ком думать, кроме Макса. Хищника, что поймал меня в свои когти. С первого дня нашего знакомства меня непреодолимо влекло к нему, вопреки всем законам логики и здравого смысла. Как бы я не злилась на него, какие бы скверные поступки он не совершал, я все равно продолжала грезить им, в то же время ругая себя за эту слабость. Стокгольмский синдром? И пусть!
На сколькие вещи я еще закрою глаза? Поспорил – да, паршиво, больно, низко, но я готова простить. Сама не без греха. А что если бы Эми и Вэл предложили поспорить на него ради шутки? Я бы стала махать перед их лицами принципами? Ага, конечно. Да первая бы сказала “А, погнали”. Может и он также? А потом влюбился – и все перестало быть игрой? Сам себе психолог и сценарист Кира продумывала разные варианты событий.
Он спал с Вэл, после того, как уехал от меня. С мерзавкой Кариной, когда я на эмоциях показала ему сообщение от Ромы про отель, да с кучей девиц еще. От одной мысли, что он желал кого-то еще, как он прикасался к другим, целовал, трогал руками, был внутри них, мой внутренний вулкан ревности начинал кровоточить и заливать разгоряченной лавой все внутренности. Во мне просыпалась мстительная сучка, которая хотела утопить в этой лаве каждую, чтобы смыть с них остатки его запаха, прикосновений, поцелуев.
Я еще не спала с ним, но он уже был во мне. Я чувствовала его в себе каждую секунду, гуляла ли с Гердой, разговаривала ли с Ромой, шла ли в свою любимую студию, как сейчас. Я представляла, как он касается меня, как подсаживается на мое тело и мечтала, чтобы ему всегда было меня мало, как Эдварду Беллу из Сумерек. Эта фраза из сцены со свадебной церемонии прочно засела в голове. Ну вот, такими темпами я и свадьбу нашу начну представлять, и детей.
А что, если я случайная попутчица на его разгильдяйском пути, на котором штабелями лежат лучшие красавицы мира? Что если такие отношения, как у моих родителей, встречаются раз в жизни, и наша история с Максом не станет такой же прочной, глубокой и наполненной смыслом?
Буду ли я настаивать “или так – или никак”? А что, если у наших отношений будет короткий срок годности? Выдержу ли я это? На что я готова пойти, чтобы быть с ним? Точно не на измены и предательство. Если для него отношения – это что-то типа скорого поезда, не успел заскочить в один вагон, будет следующий – тогда я буду мучиться, но пересяду на самолет.
Чертополох мыслей жутко выматывал. У меня пропала моя привычная легкость. Я все время была в каком—то диком напряжении, обслуживая свои страхи и сомнения. Без ясности, что же между нами на самом деле и что будет.
Я написала Максу, чтобы встречусь с ним в Кокосе после танцев и вновь отключила телефон. Трусиха! А если он не прочитал сообщение или не может в это время? Мне было так страшно быть уязвимой, открыться Максу, довериться, что я согласна была оттянуть разговор про правду, которая могла или освободить меня, или уничтожить. Я боялась, что напридумывала себе его чувства, что он всего лишь хочет секса, а после него исчезнет из моей жизни, словно его и не было.
На ресепшн меня приветствовала новая девушка, я подошла познакомиться.
– Здравствуйте, я Кира, снимаю у вас студию танцев, через 20 минут у меня занятие.
– Надя, приятно познакомиться. Как раз перебирала документы на рабочем столе и нашла ваш экземпляр договора, вы почему-то его не забрали. Вот, держите, – она подала мне документы.
Я взяла их и пошла в студию. Еще одно напоминание о рыцарском поступке Ромы. Хоть мы и поговорили с ним, я по-прежнему испытывала чувство вины за свой обман и новые отношения за его спиной. Я переоделась, попила воды, глянула на отключенный телефон с улыбкой, наверняка, Макс там что-то ответил и теперь негодует, что я опять не в сети. А может у меня реально телефон сел?
Пока я ждала девчонок, решила прочитать договор. Вот я вижу фамилию, имя и отчество директора клуба, она мне ни о чем не говорит. Вот я вижу, с кем заключен договор. И не верю своим глазам. Студию мне нашел и оплатил Булатов Максим Ильдарович. Так черным по-белому написано в договоре. Что-то я ничего не
