как бы не заставлял себя. Кто-то уже купался. В их числе Хищники и наша классная, она обожала плавать и при любом удобном случае тащила нас всем классом в бассейн. Киры в воде не было, как и рядом с чашей. Карина с девчонками сидела на пластиковых креслах. Она и виду не подала, что я ее обидел вчера. Она умела держать “удар”. В этом мы с ней были похожи.
– Макс, иди к нам, – она жестом отправила Лену купаться, освобождая мне место рядом.
– А где новенькая? – Я спросил максимально равнодушным тоном.
– Наверное, что-то ей помешало выйти, – мне не понравилось, как Карина это сказала и как ее поддержали сдавленными смешками остальные. – Слишком долго мылась в душе.
– Что ты сделала?
– Я? Разве я могу что-то сделать? – Она с вызовом посмотрела мне прямо в глаза и у меня остался лишь один вопрос: что именно она выкинула на этот раз.
И я бы выбил из нее ответ, но из раздевалки вышла Кира. На ней не было купальника. Вместо него она надела белую футболку с надписью “Lover”, которая облепила ее влажное тело и едва закрывала трусики. Футболка прилипла и практически ничего не скрывала. Я отчетливо видел ее грудь без лифчика. Твою мать! Что она задумала? Сейчас и узнаем. Рапунцель двинулась в нашу сторону с высоко задранным подбородком и виляя идеально стройными бедрами, при виде которых мой вчерашний лентяй решил проснуться.
– Если ты думала, что твои гнусные пакости испортят мне настроение и я буду рыдать у кабинки, ты ошибаешься, – она бросила Карине на колени изрезанный леопардовый купальник, и я понял, что именно задержало ее в раздевалке. – Карина, взрослей уже, это даже для тебя мелковато.
Кира развернулась и походкой от бедра подошла к седовласому мужику-инструктору, который уже ронял слюни на кафельный пол. Он дал ей надувной круг, Рапунцель помахала Марине Петровне, извинившись, что забыла дома купальник.
С нее не сводили глаз не только все мужики в бассейне, но и добрая половина баб. Кира была совершенна. И только идиот не желал сделать ее своей. Я понял, что нет смысла злиться на Демьяна. У него и правда не было шансов устоять перед такой охренительной красотой.
Как завороженный я наблюдал, как она медленно, выпятив свою великолепную попку, спускалась по лесенке в воду, как едва сухая футболка начала подниматься вверх, грозя устроить в бассейне коллективный дроч. Мне он точно не помешал бы. Я резко встал, надеясь, что никто не успел заметить мой стояк, и нырнул в воду на дорожку, где уже была моя совратительница.
17.7
Она просто стояла на мелководье в ярко-зеленом надувном круге. У Киры такого же цвета были резиновые сапоги. С каких пор я стал замечать такие детали?
Во мне опять боролись два Макса. Один хотел прямо сейчас наброситься на Рапунцель и закрыть ее ото всех, чтобы никто не смел даже смотреть в ее сторону. Я бы целовал ее и целовал, обнимал, прижимал к себе, забирая из нее весь осадок от моего спора, все ее метания и сумасшедшие выходки. Вторая часть меня жаждала покарать ее за все страдания, что она мне причинила, за ее ложь, что она параллельно со мной продолжала давать надежды своему бывшему. За то, что спала с ним и планировала еще. Отель они, блядь, забронировали. Раздвоение личности зашло в чат и решило в нем и остаться.
Пока я жевал жвачку из своих мыслей, в воду с визгом запрыгнула Карина и повисла на моей шее, демонстративно облизывая ее языком. Я бы скинул ее с себя, но она помогла мне увидеть очевидное. Как бы Рапунцель не старалась делать вид, что ей все равно на меня, она была в бешенстве. Моя девочка буквально парила ревностью. Мы нашли друг друга. Два чокнутых ревнивца. Я оторвал от себя липучку Карину и поплыл брассом до конца бассейна, мне нужно было срочно успокоиться.
Но Рапунцель нельзя оставлять одну, иначе на нее как на мед сразу слетаются голодные “мухи”. Одна из них по имени Демьян прямо сейчас включала все свое обаяние. Она смотрела на него. И даже улыбалась. Почему мне после спора прилетело ее презрительное “фи” и надо “отрабатывать” прощение, а такому же участнику спора достались ее улыбки?!
Я бы мог поставить рекорд по преодолению двадцатиметровки брассом, если бы кто-то засек время. Я подплыл к ней и впечатался в нее запыхавшимся телом. Она прижалась спиной к бортику, а я уперся руками вокруг ее плеч, очертив границы своей территории. Если бы понадобилось, я бы снова дрался с другом прямо в воде, но он оставил нас, нырнув на соседнюю дорожку.
– На перемены твоего настроения у меня аллергия, – заявила мне Рапунцель, но осталась спокойно стоять на месте.
– У меня тоже, но я же как-то справляюсь, – ответил я, любуясь ее безупречно красивым лицом. Маленьким вздернутым носом, зелеными глазами (такими темпами этот цвет станет моим любимым, в последнее время он меня преследовал), красивыми бровями, гордым подбородком и пухлыми щеками. Губы. Они молили меня о новой порции бесконечных поцелуев. Ее волосы были спрятаны в зеленую купальную шапку. Зеленую! Я боялся опускать глаза ниже, но они и без того помнили, как выглядит ее роскошная грудь. Более того, мои руки так и тянулись вновь залезть к ней под футболку, где им и место.
– А я нет. Не хочу справляться. Я же конченая сука, вот и плыви карасиком дальше.
Карасиком? Она реально сказала карасиком? Откуда в ее голове такие образы? То ежики, то карасики. Я хотел запомнить все, что связано с Рапунцель.
– Брассом.
– Да хоть топориком, мне все равно.
И даже “топорик” из ее губ звучал мило, хоть она и пыталась меня им проткнуть.
– Рапунцель, а кто сказал, что суки мне не нравятся? У меня к тебе предложение. Я зову тебя на свидание и там мы обо всем спокойно поговорим.
– Я отменила все свидания. Забыл? Вчера обо всем поговорили.
– Просто на встречу одноклассников тогда.
Они, кстати, будто случайно, тусовались рядом, развешивая свои большие уши. Любопытных “Варвар” бы прямо сейчас отправить на базар…
– Нет. – До чего же она была упрямой!
– Кира!
– Максим! – Она спародировала мою интонацию и я заметил, что она никогда не называла меня как-то по-особенному. Как там принято у влюбленных парочек? Котик, зайчик, медвежонок… – Так кажется тебя зовут?
– Смешно. Оценил шутку. Предлагаю не тратить время на перестрелку колкостями. Ты в этом сильна, я сдаюсь, –
