поняла! Я была уверена, что это Ромка! Он же сам говорил о сюрпризе, а в клубе просил передать, что мой даритель пожелал остаться анонимным. Я еще тогда умилялась его скромности и ни разу прямо не спросила про клуб и не поблагодарила, уважая его право на такое решение. При чем тут Макс? Мы же с ним тогда вообще толком не общались, кроме как по его угрозам и требованиям молчать о гитаре. Я прямо в носках, без кроссовок, с договором в руках побежала к Наде. Там уже стояла Лиза и, судя по ужасу на ее лице, я только что узнала то, что не должна была.
– Кира, Надя по ошибке выдала тебе экземпляр арендатора, я заберу ладно? Это же был сюрприз для тебя, и он не захотел озвучивать свое имя, чтобы не ставить тебя в неловкое положение. Скажи, пожалуйста, что ты не прочитала его имя в договоре, – Лизин страх меня обескуражил, но я не собиралась больше подыгрывать ей в этой интриге.
– Там написано, что это Макс. Может, это какая-то ошибка? Я была уверена, что зал оплатил другой человек.
– Кира, давай сделаем вид, что Надя не накосячила и ты ничего не видела. Иначе полетят головы. И без работы останусь и я, и она, – Лиза и не думала отпираться, что это Макс.
Это Макс. Я была в шоке. Но как? Зачем?
– Почему вы должны остаться без работы? Может… Может я сама потребовала договор и все узнала…
– Надеюсь, что Макс поверит и нас не уволят. Ты не должна была узнать, кто стоит за студией.
– Почему?
– Я Максу лишние вопросы не задаю. Сын владельца, что хочет, то и делает. Оплатил он, кстати, наличными, хотя мог и просто забрать для тебя помещение и все. Видимо, не захотел говорить об этом отцу.
– Макс – сын владельца этого помещения?
– Макс – сын владельца всего клуба, Кира.
– О, боже. А я его полы заставила там мыть, – я представила, в каком свете я его выставила перед всем клубом, а он безропотно выдержал все мои закидоны.
– Видимо, нравишься ему сильно, раз мыл. Обычно к Максиму Ильдаровичу лучше не подходить. если не хочешь огрести, – засмеялась Лиза. – Если ты нас не сдашь, я еще кое в чем признаюсь.
– Сдам. Но обещаю, что вы не пострадаете, – если я решила требовать правду от Макса, то начинать строить отношения даже с такой маленькой лжи я не собиралась.
– Хорошо. Это он тогда выкинул записку из цветов. А еще запретил говорить отцу, что сам оплатил за студию, а мы в своих соцсетях активно тебя рекламировали. Мы вообще-то про все наши направления в клубе говорим, но про тебя с особым рвением, – Лиза хоть и дружелюбно улыбалась, я чувствовала, что я ей не нравлюсь, что ее жлобят такие поступки.
В это время забежали Эми и Вэл, за ними начали подтягиваться и другие ученицы. А я так и не могла отойти от шока. С самого начала за студией стоял Макс. И он ни разу не сказал, что это он, даже когда я при нем рассыпалась в комплиментах Ромке. Что это, если не признак благородства и его чувств ко мне? Как еще можно интерпретировать этот поступок?
После занятия я вызвала с телефона Эми такси до Кокоса, свой я решила включить при встрече с Максом. Я вышла на парковку. И увидела его. Самого симпатичного и непредсказуемого парня на свете, который с дерзкой улыбкой махал мне рукой из моей любимой машины. Мое сердце затрепетало, и дурацкая улыбка растянулась сама. Я чувствовала, что краснею.
Он вышел из аккорда. Девчонки что-то мне говорили, но я, не ответив им, пошла навстречу тому, кто не переставал меня удивлять. И я готова была продолжить это наше удивительное приключение.
18.1
– Ты опять отключила телефон? – Это было первым, что я услышала от Макса, но, несмотря на резкий тон, я не чувствовала в нем злости.
Мне было дико приятно, что он в очередной раз сделал по-своему и приехал за мной.
– Выпорешь меня? – Прошептала я, закусив нижнюю губу и внимательно наблюдая за его реакцией. Она меня полностью удовлетворила. Его глаза полыхнули огнем.
– Мне нравится твой настрой, Рапунцель! Садись. В Кокос? Не передумала? Голодная? – Из его сексуального рта, как из пулемета, вылетела очередь из вопросов.
– Я остерегаюсь оставаться с тобой наедине, – на самом деле я боялась не его, а себя, ведь могла наброситься на него с поцелуями, как сумасшедшая, и тогда он бы точно подумал, что я не в себе.
– Не ссы. Слово скаута, мы только поговорим, если ты сама на меня не набросишься. Сможешь держать себя в руках? – Он говорил теми же словами, что я только что подумала.
– Слово скаута, – ответила я. – И да, я голодная. И хочу какао с перцем.
– В Кокосе мы нормально не поговорим. Заедем за какао, возьмем с собой еду и можем съездить в лес, возьмем с собой Герду, пусть побегает, – Макс пошел с козырей.
Я молча кивнула в знак согласия. Он сходил забрал еду и наше какао. НАШЕ какао. Когда я вышла из дома с Гердой, Макс кинул мне ключи, забрал еду с заднего сиденья и убрал ее в багажник, чтобы Герда ее не слопала. И пошел на пассажирское сиденье.
– Садись за руль, гонщица. Что уставилась, только угонять тачку умеешь, а когда добровольно даю, опять сопротивляться будешь?
– Папа дома, вдруг он увидит?
– Что-то мне подсказывает, ты выдержишь этот риск.
Конечно же, я села за руль. Макс меня все время провоцировал на сумасбродные поступки. И я поддавалась его влиянию. Но еще у меня были другие мысли. Макс помогал мне увидеть то, что давно было во мне, но пряталось за ширмой хорошей послушной дочери военного.
– У меня есть для тебя сюрприз. Как приедем на место, покажу. А пока аккуратно выезжай, не жмись к обочине. И не шарахайся от встречных машин. Кому надо – объедут.
Я с трудом сдерживалась, чтобы не расспрашивать о сюрпризе и сосредоточилась на дороге и подсказках Макса. Герда повизгивала от предвкушения прогулки, а вскоре перебралась на переднее сиденье к Максу, испугав меня. Но он не стал ее прогонять или ругать. Эта парочка, видимо, успела соскучиться друг по другу. А мое сердце продолжало таять от этой картины.
Мы приехали на ту же поляну, что и в первый раз. Макс не стал доставать плед, на улице было холодно. Он выпустил Герду
