Дура бы так мастерски тему не переводила. Насрать на Карину. Я повторю свой вопрос. Что на тебя нашло?
– Ты сам любезно предложил мне доехать до дома на твоей машине. Кто я такая, чтобы тебе отказывать?
– Тогда и не отказывай, – он попытался меня поцеловать и, как бы я не жаждала этого, моя обида на него все еще выкручивала мне руки. Я начала его отталкивать.
– Я закричу! Не трогай меня. Или здесь где-то стоит скрытая камера?
– Если ты готова выслушать мою версию событий, я расскажу и про спор, и про фото, и про все, что ты захочешь, – он не сильно-то настаивал на “поговорить”, не ползал в моих ногах, не засыпал меня цветами. Он просто предлагал мне выбор – выслушать или нет. Меня это злило. Как будто это не он накосячил, а кто-то другой.
– Не готова. Еще с утра я собиралась звонить Ромке и говорить, что я его бросаю. И это стало бы самой огромной ошибкой. Спасибо, что я вовремя узнала, кто ты на самом деле. Я позвонила Роме, но только для того, чтобы сказать, как сильно скучаю и что моя постель ждет не дождется, когда он приедет. И он скоро приедет. Так что, Макс, можешь и правда ничего не говорить, – внутри я рыдала от того, что говорила, но желание помучить его было сильнее меня. Зуб за зуб.
– Ты врешь! – У меня получилось его разозлить, его глаза метали гром и молнию.
– Смотри, – я достала свой телефон и показала ему отчет о звонке с продолжительностью нашего разговора, а потом сообщение от Ромы “Я так жду нашей встречи. Уже забронировал отель!”. Макс позеленел так, что мне стало страшно и захотелось сразу признаться, что я вру.
– Сука, какая же ты сука! Из меня делаешь монстра, а сама сначала течешь от меня, потом прыгаешь к другому? Надо было и правда просто трахнуть тебя, а не церемониться. Наш спор цветочки по сравнению с твоей хитровыебанностью. Наигралась со мной и выбрала вариант получше? Знаешь что, а пошла-ка ты!
Он достал из своей машины телефон и при мне начал кому-то звонить, после первых слов разговора мое сердце перестало биться. Он звонил Карине.
– Але, Карина, ты где? Я скоро буду, предлагаю хорошенько потрахаться, – он слушал, что она ему отвечала, а я со слезами на глазах забрала свои вещи из машины, ударившись головой об потолок, и побежала к дому, но Макс схватил меня за волосы и силой повернул к себе.
– Каждый раз, когда ты будешь видеть меня, помни, что я мог трахать тебя. И тебе бы понравилось. Ты просила бы еще и еще. Но лживым сукам не место на моем члене, – он отпустил меня, сел в машину, и с визгом шин и разлетающейся грязью вокруг, уехал к Карине.
Ну и кто кого помучил?
От боли и отвращения меня вырвало обеденным салатом из Кокоса. В таком состоянии я зашла домой, бросила сумку на пол и припала к бросившейся мне навстречу Герде. Я была самым несчастным человеком на свете. Не поздоровавшись с родителями, я крикнула, что ушла гулять с собакой. Я шла и рыдала, и рыдала, и рыдала. Когда-нибудь я прекращу реветь из-за него? Ну почему, почему я не влюбилась в хорошего Рому?! Почему в моих мыслях даже не спор, а сцены бурного секса Макса? Как же больно мне было! Если любовь – это такие страдания, то она мне не нужна. Я отказываюсь любить. Отказываюсь что-либо чувствовать. А я еще, дура, оправдывала его и придумывала, что наша история, как в женском романе или супер романтичном фильме, обязательно закончится хэппи эндом, ждала от Макса поступков, заранее согласившись его выслушать, понять и простить. Дождалась. Я разорвала отношения с Ромой. Макс прямо сейчас спал с Кариной. Все как она и сказала. С кем бы Макс не был, он всегда возвращается к ней. Такие у них извращенные отношения.
В эту ночь я долго не могла уснуть, все ворочалась, бесконечно бродила по дому, то попить, то пописать, уснула уже под утро. Мне снился отвратительный сон. Я хотела выкинуть его из головы и забыть. Но, как на зло, помнила в мельчайших деталях. Вот я с Гердой гуляю по лесу, слышу какие-то странные звуки и бегу на них. Я вижу аккорд Макса и, радостная, предвкушаю встречу с ним. Подхожу ближе. Никого рядом с машиной нет. Я пытаюсь открыть двери, но они заблокированы. Тонированные стекла покрылись испариной. Похоже внутри кто-то есть. Я начинаю колотить по стеклам. И вижу, как две ладони ударяют по стеклу и медленно по нему сползают. Как в Титанике. Внутри занимаются сексом. У меня нет сомнений. Но я хочу верить, что там не Макс и начинаю биться в машину еще сильнее. Открывается дверь. Карина лежит на груди Макса. Они оба влажные и утомленные сексом. Они смеются. “Третьей будешь”? – Карина засмеялась над предложением Макса и стала манить меня залезть к ним в салон. Я проснулась с бьющимся на бешеной скорости сердцем и очередными рыданиями.
17.6
Макс
Если бы силой мысли можно было калечить или убивать, то я бы уже сидел за решеткой в темнице сырой. Я с трудом сдерживался, чтобы на кого-нибудь не наброситься и не выпустить пар. Сначала с утра, когда вскрылась правда со спором, я, кстати, так и не говорил больше с Артом и Демьяном, тупо свалил со школы. Потом меня так трясло, когда я ее ждал с танцев, зная, что она захочет сбежать от меня. Глупенькая, она и правда думает, что я ее отпущу? Но я решил дать ей эту возможность, создать видимость того, что она главная. Только недолго. Сегодня же ночью ей придется впустить меня в свою комнату и выслушать. Или выломаю окно к херам собачьим и пусть ее отец разрядит в меня весь огнестрел, какой найдет.
Я даже заказал цветы. До этого я дарил букеты только маме и сестре, ну, еще Кириной маме. Для Рапунцель я выбрал цветы со странным названием, эустомы. И зеленуху какую-то. Ей понравится эта нежность, уверен. Не знаю, как это работает, но я чувствовал все ее эмоции, предугадывал реакцию. Как она с ума по мне сходила, но пыталась скрыть, как дрожала от моих голодных поцелуев, как завороженно наблюдала за нами с Гердой, как металась между мной и бывшим. Всю ее боль после истории со спором я тоже чувствовал и
