Анна, продолжая мило улыбаться, переводила глаза с одного на другого. Казалось, ее забавляет эта перепалка, в которой, было написано на ее лице, она ничего не понимает.
— А что твое слово? — вспылил Бессарабов. — Или я уже получил обещанное разрешение на строительство завода? Мое слово — это да, кремень. Все, что обещал тебе и губернатору, сделал.
— Ну и где же негативы? — усмехнулся Ращинский.
— А вот, может, у девки твоей. Чует мое сердце, имеет она к нашим делам самое прямое отношение.
Ращинский смотрел с сожалением:
— Ты, Лева, явно переутомился. Или смерть друга на тебя так подействовала, что чушь порешь без остановки. Уймись, я тебе сказал! Не та это Анна, не та — еще раз тебе говорю.
— А я тебе говорю, что девка эта морочит нам всем голову. Знать бы только, какие у нее цели, кто она на самом деле?..
Ращинский устало вздохнул. Глянул на Анну.
— Вот смотри, — повернул ее за шею. — Видишь засос? Это мой, вчерашний. Это со мной она страсти-мордасти крутила вчера в полночь, а не с твоим Кирей.
Анна испуганно схватилась за ягодицу. Ращинский засмеялся, покачал головой, нежно прижал Анну к себе.
— На заднице у нее точно такой же засос. Но тебе я его демонстрировать не буду. Извини.
Лева разозлился:
— Слушай, давай я своих ребят свистну, они тут рядом. За девкой этой следили два дня. Посмотри на их лица, когда они войдут и увидят ее. Ну зачем, скажи, мне все это придумывать?
Ращинский помолчал минуту, внимательно глядя на Бессарабова. Почти миролюбиво сказал:
— Вот и я об этом думаю. Мне б тебя выпроводить, а ты еще ребяток кликать надумал. Пойдем, покажу тебе одну штуку. Есть у меня доказательство.
Он обнял Анну, ласково улыбаясь, повел в гостиную, усадил в большое кресло, подкатил столик с бутылками и сигаретами. Лева с усмешкой наблюдал за всем этим, лицо его было злым и напряженным. Ращинский кивком головы позвал его с собой в кабинет. Дверь, заметила Анна, осталась полуоткрытой. Она тихо подошла к тяжелой шторе, чуть подвинула ее. Ращинский подошел к небольшому сейфу, который стоял рядом с письменным столом. Прикрыв его широкой спиной, набрал шифр. Что это у него в руках? Видеокассета. Сейф защелкнулся.
— Я для себя, — говорил Ращинский, — иногда интересное кино снимаю. Чтобы в старости не скучно было о себе, молодом, вспоминать. Вот смотри.
С места, где застыла Анна, экран телевизора просматривался хорошо. Ращинский в постели с двумя молоденькими девочками.
— Нет, не то, сейчас будет, подожди, — он нажал скоростную кнопку на пульте.
— Вот. Гляди.
Анна напрягла глаза. Обнаженная Люсьен, смеясь, оседлала Ращинского.
— Да ты не на мадам смотри, — негромко сказал Ращинский. — Погляди, что высвечивает пленка: 20.06. Это вчера, Лева, было. А время видишь? 23.55. А теперь вот и мадам крупным планом: узнаешь мой засос на шее?
Анна потихоньку вернулась в кресло, капризно позвала:
— Николя!
Ращинский выключил видеомагнитофон. Нарочито спокойно произнес:
— Шел бы ты, Лева, домой. Тебе отдохнуть надо. А у меня, между прочим, свидание.
Бессарабов молча кивнул.
Ращинский отодвинул штору, улыбнулся Анне.
— Да, чуть не забыл, — он тронул Бессарабова за рукав. — Как у нас дела насчет общака для похорон?
Лева зло сбросил руку:
— У нас? У нас все будет нормально. Как всегда. В отличие от вас — Минеева и тебя лично. Проку пока от вас — как от козла молока. «Общак»! Сплюнул бы я, да ковры у тебя хорошие.
Не попрощавшись, он вышел из дома, не глянув на Анну.
Ребята ждали его. Бессарабов подошел к своей машине, побарабанил пальцами по капоту, потом вдруг со всей силой стукнул ногой по колесу. Набрал по мобильному телефону номер. В губернаторском доме охранник поднял трубку.
— Скажи мне, какой сейчас прямой телефон у Минеева. Он сейчас у себя? Все, пока.
* * *
— Лева, смотри, вот она!
Анна секунду постояла у ворот дома Ращинского, потом резко повернула и пошла быстрым шагом.
— Сидеть! — приказал Лева. — Если войдет в дом, никуда от нас не денется.
Лешка-Отмычка кивнул утвердительно. За час с небольшим, пока Бессарабов и Серега не сводили глаз с дома первого заместителя губернатора, он, изрядно повозившись, сумел освоить замки в соседнем особняке — и от автоматически закрывающихся ворот, и от входной двери дома. Наведался и в гараж, в машине кое-какие проводочки отсоединил — не умчится птичка. В доме второго выхода не обнаружил, а высоко поставленные окна нижнего этажа были зарешечены кованым железом. Так что пусть девочка шагает домой, прав Лева, никуда она от нас не денется.
Две машины — темный «Опель» и красные «Жигули» — они вогнали в густую зелень деревьев и заросших кустарников, вряд ли Анна заметила их. Да она особенно и не присматривалась — вон как чешет к дому, не глядя по сторонам. У ворот замешкалась.
— Лева, — Серега не сводил с Анны глаз. — У нее пакет в руках, видишь, черный пластиковый? Его раньше не было. Была только маленькая сумочка, что болтается на плече. Харчами, что ли, снабдил ее Ращинский?
Бессарабов не ответил. Черный пакет он заметил сразу. Ладно, с Анной этой разберется позже. Сейчас главное — Ращинский. Он засунул руку в карман, прикосновение к холодному металлу подействовало успокаивающе. Он, Лева, дурак будет, если упустит такой момент.
…Когда Минеев ответил по телефону, номер которого знало очень ограниченное число лиц, Бессарабов, коротко представившись, выразил губернатору соболезнование.
Минеев, помолчав секунду, сухо произнес:
— Да. Я слушаю.
Он знал, что просто так Бессарабов не посмеет беспокоить.
— Прошу не удивляться моему вопросу. — Лева откашлялся, подумал обреченно: «Пан или пропал». — У вас, Аркадий Борисович, прошу прощение за бестактность, были интимные контакты в доме Ращинского?
— Что?!
— Еще раз прошу извинить. Но, поверьте, это важно для вас, и только для вас. Ращинский не предлагал вам свой дом для встреч, в том числе и любовных?
Трубка молчала.
— Аркадий Борисович, вы меня слышите?
— Слышу. Объясните мотив вашей любознательности, Лев Павлович.
И Лева коротко доложил губернатору о том, что пять минут назад Ращинский продемонстрировал ему видеозапись последнего, весьма откровенного любовного свидания самого Ращинского. Если Николай Семенович создает видеотеку для себя, любимого, и с собой в главной роли — это его личное дело. Но если в спальне у Ращинского побывал кто-либо из его близких друзей — нет никакой гарантии, что это останется в тайне. Сюжет, записанный на видеопленку, может быть, как уже многие убедились, взрывоопасным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
