— Лошадь? — предположила Мистая.
— Бык. Гигантский зверюга с огромными рогами и врожденной нелюбовью к кыш-гномам. Он подбросил Щелчка ярдов на десять и попытался насадить на рога. Мой бедный друг едва не распрощался с жизнью!
Словно по команде, неудачливый гном принялся жалобно подвывать на одной ноте. У Мистаи от рассказанной ей истории едва волосы не встали дыбом.
— И ты, кладезь мудрости, решил остановить свой выбор на этом осле? Я все правильно поняла, Пьянчужка? — с нажимом спросила Мистая.
Кыш-гном молча кивнул и отвел взгляд в сторону:
— Он бродил там сам по себе. Никакого владельца рядом не было и в помине.
— Знаешь, если ты его не видел, вовсе не означает, что его вообще нет, — заметила девушка. — Например, если на ухе есть вот такая металлическая бирка. — Принцесса многозначительно указала на свернутую кольцом металлическую пластинку, продетую в ухо осла. — Это означает, что ты вновь переступил границы дозволенного.
— Ох, — произнес кыш-гном, стараясь казаться смущенным и потрясенным. — И как я раньше этого не заметил?
Заметил, не заметил… Как им докажешь? С этими двумя ни в чем нельзя быть уверенным. Разве что только в одном, решила Мистая: они начинают становиться все более и более надоедливыми и рано или поздно непременно попадут в какую-нибудь передрягу, что привлечет излишнее внимание сначала к самим гномам, а затем и к их бывшей спутнице. Мистая решила, что сделает все, чтобы этого не случилось. Наверное, пришло время отправить их обратно домой.
— Вы оба мне очень помогли, — заявила принцесса, одарив каждого кыш-гнома по очереди своей самой убедительной улыбкой. — Мне бы ни за что не удалось добраться до Либириса без вашей помощи. Но теперь мне придется остаться здесь на какое-то время, и больше нет никакой необходимости столь храбро и самозабвенно защищать меня. Наверняка вам не терпится вернуться домой, к нормальной жизни.
Кыш-гномы быстро переглянулись.
— О нет, принцесса, — сразу же возразил Пьянчужка. — Мы хотим остаться с тобой. Мы все еще можем тебе понадобиться. Ведь так, Щелчок?
Тот принялся рьяно кивать в ответ:
— Если мы уйдем, что ты будешь делать без друзей, когда снова попадешь в неприятности? Этому коту нельзя доверять. Могу поспорить, ты его даже не видела с тех пор, как мы оказались в Либирисе.
С этим было трудно поспорить. Мистая вздохнула, признавая свое поражение и принимая неизбежное:
— Хорошо. Вы можете остаться здесь еще на несколько дней. Но только послушайте меня внимательно. Если вы хоть кому-то доставите неприятности, то придется сразу же покинуть замок. Я не шучу. Я сейчас сама прячусь, причем не под своим именем, и вы мне будете только мешать, если разозлите хозяев. И больше никакого дополнительного «продовольствия». Ешьте крыс, если вам ничего больше не остается.
Стоило Мистае только представить зажаренную на костре крысу, как ей стало дурно. Хотя, с другой стороны, она не была кыш-гномом.
— А вы не пробовали есть траву или что-нибудь подобное?
Пьянчужка нахмурился:
— Кыш-гномы не едят траву, принцесса.
— Я просто привела пример! Я пытаюсь вам объяснить, что нельзя есть то, что вам не разрешали. Неужели это не ясно?
Коротышки обреченно кивнули, на их лицах появилось выражение вселенской печали, а плечи понуро опустились. Принцесса прекрасно понимала, что кыш-гномы не могли в один момент перестать быть теми, кто они есть. Даже если бы у нее было все время в мире, едва ли Мистая смогла бы их перевоспитать.
— А теперь я пойду и позавтракаю сама, — пробормотала Мистая и с чувством отвращения направилась обратно в замок.
Пока Мистая шла на кухню, образы кыш-гномов, с громким чавканьем поглощавших крыс, не выходили у нее из головы, и в итоге девушка поняла, что на самом деле не так уж голодна. Тем не менее она заставила себя съесть немного хлеба и сыра и запить скудный завтрак молоком. К тому времени, как принцесса добралась до огромного зала, Том уже приступил к работе. Он сидел на полу, скрестив ноги, и разбирал груду книг, которые недавно спустили с верхних стеллажей непокорные Троговые обезьяны. Юноша приветственно улыбнулся Мистае, и девушка очень обрадовалась тому, что «брат» ничего не сказал о ее опоздании. Стараясь лишний раз не вспоминать о кыш-гномах, Мистая принялась за работу и спустя некоторое время уже с головой погрузилась в разборку книжных завалов и очистку шкафов.
Поскольку принцесса была поглощена работой, утро пролетело незаметно. С Томом она почти не разговаривала, лишь один раз между ними завязался небольшой диалог, когда юноша поинтересовался, хорошо ли Эллис спала, успела ли она позавтракать и нужно ли ей что-нибудь. Мистае не хотелось, чтобы их беседа закончилась так быстро. Девушка всей душой хотела поговорить с Томом, но главный хранитель надел маску напускного безразличия, и принцесса не стала настаивать. Ей пришлось довольствоваться наблюдением за передвигавшимися тайком по библиотеке Троговыми обезьянами, которые, словно призраки, согнувшись и прищурившись, скользили от шкафа к шкафу. Их цели и мотивы по-прежнему оставались для Мистаи загадкой. Если раньше девушка побаивалась Трогов, то теперь, немного привыкнув к ним, поняла, что эти мартышки скорее раздражают ее своим постоянным отлыниванием от работы.
Руфус Скряг, самый худший шпион на свете, тоже не оставлял Мистаю с Томом в покое, беспрестанно выглядывая из различных потайных мест. Но все это, казалось, ничуть не беспокоило юношу, который делал вид, что даже не замечает морщинистого лица и неловких попыток Скряга спрятаться за книжным шкафом. Главный хранитель продолжал работать так, словно ничего необычного не происходит, что-то напевая себе под нос да бросая в сторону Мистаи случайные взгляды, но не произносил при этом ни слова. Подобное поведение в немалой степени начало раздражать принцессу. Девушке очень хотелось, чтобы ее компаньон хоть как-то реагировал на происходящее, вместо того чтобы притворяться, что все нормально. Но Том хранил молчание и даже перестал заговорщически подмигивать.
Когда терпение Мистаи почти истощилось, Том неожиданно наклонился к ней и прошептал:
— Ну что, сестренка? Тебе еще не надоело? Давай пойдем куда-нибудь, где нет шпионов.
Они спустились на кухню, взяли хлеба, мяса, сыра и холодной чистой воды и направились по коридору к огромной старой каменной винтовой лестнице, которая вела в темноту, откуда доносились взмахи крыльев и резкие крики летучих мышей.
— Наверх? — неуверенно спросила Мистая.
Том кивнул в ответ:
— Не беспокойся. Когда мы поднимемся, там уже будет совершенно безопасно. А дверь запирается с внутренней стороны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
