сторону. – Мы потеряли коня.
– Что за несчастный случай?
– Серьезный – для коня.
– Бенедикт, – вдруг поднял взгляд Рэндом, который, понял я, все так же рассматривал пробитый Козырь, – что ты можешь рассказать мне о моем сыне Мартине?
Прежде чем заговорить, пару мгновений Бенедикт изучал его. Затем спросил:
– Откуда сей внезапный интерес?
– Потому что у меня есть основания считать его погибшим, – сказал Рэндом. – Если это так, я хочу отомстить за него. Если же нет – сама мысль, что такое могло случиться, чрезвычайно меня расстроила. Поэтому, если он все еще жив, я бы непременно хотел с ним встретиться и поговорить.
– Что заставляет тебя думать, что Мартин мог погибнуть?
Рэндом глянул на меня. Я кивнул.
– Начинай с завтрака, – посоветовал я.
– А я пока попробую соорудить нам обед, – заметил Ганелон, роясь в одной из седельных сумок.
– Дорогу нам указал единорог… – начал Рэндом.
Глава третья
Все мы сидели молча. Рэндом закончил свой рассказ, а Бенедикт все разглядывал небеса над Гарнатом. Лицо его казалось бесстрастным. Я давным-давно научился уважать его молчание.
Наконец он резко кивнул и повернулся к Рэндому.
– Я давно подозревал нечто подобное, – заявил он, – спасибо намекам, которые то и дело проскальзывали у отца и Дворкина. Мне всегда казалось, что существует некий первичный Образ – Про-Образ, – который они то ли нашли, то ли сотворили, разместив наш Амбер прямо в соседней Тени, чтобы пользоваться его силами. Вот только я так и не выяснил, как попасть в это место… – Бенедикт снова отвернулся и кивнул в сторону Гарната. – И вот это вот, говорите, соответствует тому, что было сделано там?
– Похоже, что так, – ответил Рэндом.
– И пятно создано пролитой кровью Мартина?
– По-моему, да.
Бенедикт поднял Козырь, который Рэндом передал ему во время своего рассказа. Тогда он ничего не сказал.
– Да, – произнес он теперь, – это Мартин. Он явился ко мне сразу после того, как покинул Ребму. И довольно долго у меня тогда прожил.
– Почему он отправился именно к тебе? – спросил Рэндом.
Бенедикт слабо улыбнулся.
– Парню нужно было куда-то уйти. Свое положение в Ребме он ненавидел, к Амберу испытывал смешанные чувства. Он был молод, свободен и только что обрел власть над Образом. Он хотел уйти, повидать новые места, путешествовать в Тени – как все мы. Когда-то, он был совсем еще малышом, я взял его в Авалон, чтобы дать побегать по сухой летней земле, чтобы научить ездить верхом, чтобы он увидел, как убирают урожай в полях. И когда Мартин внезапно обрел возможность в одно мгновение переместиться куда угодно, возможность эта ограничивалась теми немногими местами, о которых он знал. Конечно, парень мог просто выдумать себе какое-нибудь местечко и отправиться туда, по факту сотворив его. Но он понимал, что ему еще нужно многому научиться, дабы избежать опасности в Царстве Теней. Так что Мартин предпочел явиться ко мне и попросился в ученики. Я не отказал. Он почти год у меня прожил, научился драться, обращаться с Козырями, работать с Тенью. В общем, всему, что должен знать каждый амберит, если хочет выжить.
– Почему ты все это для него сделал? – спросил Рэндом.
– Кто-то же должен был. Он пришел ко мне, значит, мне и учить, – ответил Бенедикт. – Хотя, надо сказать, я и сам привязался к мальчику.
Рэндом кивнул:
– Ты говоришь, он пробыл у тебя почти год. А что с ним стало потом?
– А потом его поглотила жажда странствий – она знакома тебе не хуже, чем мне. Обретя некоторую уверенность в собственных силах, он захотел испытать себя. Обучая Мартина, я брал его с собой в Тень, знакомил с разными людьми в разных местах. Но в конце концов ему захотелось пойти собственным путем. В один прекрасный день он сказал «до свидания» и отбыл.
– А потом ты его видел? – спросил Рэндом.
– Да. Он время от времени возвращался, гостил в моем доме и рассказывал о своих приключениях и открытиях. Но именно что гостил, всякий раз это было совершенно ясно. Долго сидеть на одном месте Мартин не мог и вскоре снова отправлялся в путь.
– Когда он гостил у тебя в последний раз?
– Несколько лет назад по времени Авалона. При тех же обстоятельствах. Однажды утром Мартин, как обычно, заявился ко мне, прожил недели две, нарассказывал целую кучу всего о своих приключениях и планах, а потом снова отбыл в путь.
– И ты больше о нем не слышал?
– Напротив. Он оставлял послания у некоторых наших общих знакомых, если проезжал мимо. А порой и связывался по Козырю…
– Так у него была своя колода? – спросил я.
– Да, я подарил ему одну из своих запасных.
– А его собственный Козырь там был?
Бенедикт покачал головой.
– Я понятия не имел, что таковой существует, пока не увидел вот этот. – Он поднял карту Мартина, вновь посмотрел на нее и передал Рэндому. – Я не владею искусством, чтобы сотворить такой. А ты сам не пытался связаться с ним по этому Козырю?
– Да, множество раз с тех пор, как мы нашли его. Как раз несколько минут назад пробовал. Пусто.
– Это, разумеется, ничего не доказывает. Если все случилось так, как ты предполагаешь, и парень выжил, он мог решить полностью блокировать все попытки связи. Он знает, как это делать.
– Случилось так, как я предполагаю? То есть ты знаешь что-то еще?
– Есть пара мыслей, – промолвил Бенедикт. – Видишь ли, несколько лет назад он действительно однажды объявлялся раненый у одного нашего общего друга – там, в Тени. Колотая рана в корпус. Мои друзья сообщили мне, что Мартин был очень плох, однако не пожелал толком объяснить, что же с ним произошло. Он пробыл у них несколько дней и уехал, как только смог, не успев по-настоящему поправиться. Больше они о нем ничего не слышали. Я тоже.
– И ты не беспокоился? – спросил Рэндом. – Не стал его искать?
– Беспокоился, конечно. И до сих пор беспокоюсь. Но он взрослый и имеет право жить своей собственной жизнью, без вмешательства родственников, пусть даже с самыми лучшими намерениями. Мартин тогда сам выпутался из передряги, но даже не пытался связаться со мной. Значит, он знал, чего хочет. У Теки он оставил для меня послание, в котором говорилось, чтобы я не беспокоился, когда узнаю о случившемся, потому что он знает, что делает.
– У Теки? – переспросил я.
– Верно. Мои друзья в Тени.
Я сдержался и не стал продолжать эту тему. Ранее я полагал, что Теки – просто выдумка Дары, которая
