Спасибо тебе, папа, — сказала Джози, поднимаясь со стула. — Наши с Элли платья еще не готовы, так что мы подъедем попозже.
— Хорошо, — кивнула доктор Энни. — И помни, Джози, что бы ты ни сделала, мы всегда на твоей стороне. Но, пожалуйста, не устраивай больше никаких побегов. Судья Мак-Спаррен вряд ли одобрит методы, которыми ты защищаешь своего клиента.
— Да, это уж точно, — вздохнула Джози. А про себя добавила: «Он точно не стал бы со мной церемониться, если бы узнал, что я собираюсь взломать сейф Перримана».
Направляясь к выходу, Джози остановилась перед зеркалом. Она все еще выглядела бледной, но, слава богу, никто не узнал о нападении. Она никому не позволит остановить себя и сумеет найти доказательства вины Перримана. В этом Джози ни секунды не сомневалась.
В прерии уже ярко светило солнце и день был в разгаре, когда Рэчел наконец проснулась. Оглядевшись, она увидела Джакоба, который уже поднялся и теперь натягивал свою рубашку.
— Ты выспался? — спросила она его, зевая.
— Да, пора уже подумать о завтраке. Персики, конечно, очень вкусные, но хотелось бы чего-нибудь посущественней. Ты отдыхай, а я приготовлю еду и накормлю тебя, — ответил он, отдергивая полог, которым был завешен вход в фургон.
Спрыгнув на землю, он обнаружил, что все вокруг основательно намокло и костер развести будет совсем непросто. Вздохнув, он направился к берегу реки, надеясь собрать там хвороста.
Набрав охапку веток, он возвращался к фургону, когда случайно вышел на полянку, где накануне обнаружил Рэчел. Посреди поляны валялось седло. Подпруга лопнула во время бешеной скачки, поэтому Рэчел и упала с лошади. Она была прекрасной наездницей и, если бы не проклятое седло, вполне могла бы удержаться. Джакоб поблагодарил бога, что с ней не случилось ничего серьезного, и поспешил к фургону, чтобы поскорее приготовить завтрак.
Подойдя, он услышал голос Рэчел, которая разговаривала с собакой.
— Раз я разрешила один раз поспать на моем покрывале, это не значит, что теперь здесь твоя постель, Моисей, — со смехом говорила Рэчел. — Давай выбирайся из повозки и помоги своему папочке. А мне нужно одеться. Мое старое платье все промокло и измялось, а я хочу, чтобы мой муж видел меня красивой. Не смотри на меня с такой обидой, Моисей, я найду тебе другую подстилку.
Джакоб улыбнулся. Из Рэчел выйдет отличная мать, жаль, что у нее нет детей. При мысли об этом его вдруг прошиб холодный пот. Они целую ночь занимались любовью, вдруг она забеременеет!
Сквозь откинутый полог фургона он увидел Рэчел, которая стояла в рубашке, надевая нижнюю юбку. Заметив его взгляд, девушка испуганно отпрянула назад. Они были близки всю ночью, но теперь, с приходом дня, она вдруг почувствовала себя неловко.
Чтобы не смущать ее, Джакоб отвернулся и стал сосредоточенно заниматься костром. Он похлопал себя по карманам в поисках спичек, а потом, вспомнив, что в мешке у Рэчел было несколько коробков, сунул руку под сиденье фургона и вытащил оттуда сумку. Внутри он нащупал смятый листок бумаги. Он вытащил его и, разгладив, прочитал:
За совершение ограбления разыскиваются
Симc и Бен Кэллахены из Шарпсбурга.
Вознаграждение за их поимку гарантировано.
Все сведения сообщать шерифу Уиллу Спенсеру,
Ларами, штат Вайоминг.
Преступники вооружены и очень опасны.
Это разыскивали его, Джакоб в этом не сомневался. Он перечитал объявление несколько раз. Рэчел упоминала, что он называл в бреду имя Симc. Но ограбление? Неужели он, Джакоб, в этом замешан? Хотя ведь его имя не Джакоб. Его зовут Бен, Бен Кэллахен. Теперь все то, что он вспомнил, обретало смысл. Он увозил краденую сумку с деньгами, а его догнали и, отобрав ее, бросили умирать в прерии.
Но что же случилось с его братом? Он ничего не помнил о его судьбе.
Но почему Рэчел ничего ему не сказала? Она ведь обо всем догадалась, иначе зачем ей хранить это объявление.
Он все еще стоял, неподвижным взором уставившись в объявление, когда Рэчел выглянула наружу и окликнула его. Он поднял на нее взгляд, и когда она увидела, что он сжимает в руках, ей захотелось закричать от отчаяния. Ну почему, почему она не выбросила эту проклятую бумажку?
— Ты все знала? Все знала и молчала? Как ты могла? — Бен сурово смотрел на женщину. — Когда ты нашла это?
— Прости меня, я сама узнала совсем недавно. Я сорвала эту бумажку, когда ездила за продуктами в последний раз. Я все собиралась тебе сказать, но никак не могла решиться. Я боялась, что ты сразу уедешь, бросишь меня. — И, уткнувшись в ладони, она горько заплакала.
— Не надо плакать, Рэчел, успокойся. Но ты, конечно, понимаешь, что теперь я не могу здесь оставаться, мне нужно найти брата. Я отыщу кого-нибудь, кто будет помогать тебе на твоей ферме, пока я не вернусь.
— Но тебя наверняка схватят, здесь же обещана награда!
Бен внимательно посмотрел на нее. Она была прекрасна в новом светло-зеленом платье, которого он еще ни разу на ней не видел. Она не надела свою шляпу, и ее длинные волосы цвета меда свободно рассыпались по плечам. Ее губы немного припухли от его поцелуев, и больше всего ему сейчас хотелось сжать ее в объятиях и никуда не уезжать. Эта женщина принадлежала ему, и ему больно было даже думать о разлуке.
Он не имел на это права. Эта чудная женщина Джакоба Кристофера, простого и честного парня, а не Бена Кэллахена, которого разыскивают за вооруженное ограбление. Бен должен уйти, даже если это разобьет ему сердце. И ей тоже.
— Я знала, что ты покинешь меня, с того самого момента, как прочитала это объявление. Я не буду задерживать тебя, уезжай прямо сейчас. И не нужно никого искать мне в помощь, я и сама со всем справлюсь. Я хочу сказать тебе на прощанье, что, хотя я и была замужем пять лет. сегодня ночью я впервые поняла, что такое любовь. Если сможешь, возвращайся ко мне, я буду тебя ждать… Бен. — Она с заметным усилием произнесла это имя.
Бен медленно подошел к лошади, так же медленно оседлал ее и вскочил на нее. Его взгляд был полон отчаяния и боли, когда он оглянулся на Рэчел.
— Я не знаю, почему так случилось. Поверь, мне так же плохо, как и тебе, — сказал он с грустью. — Я уезжаю теперь, когда ты, может быть, уже носишь моего ребенка.
— Об этом можешь не беспокоиться, — печально ответила Рэчел. — У меня не может быть детей. Я всегда очень переживала из-за этого. Так что спокойно возвращайся в свою жизнь, но, пожалуйста, не забывай меня и еще помни, что дни, которые мы провели вместе, были самыми прекрасными в моей жизни.
— Я ни за что не брошу тебя одну на произвол судьбы. Сейчас мы догоним обоз, и я попрошу кого-нибудь позаботиться о тебе до моего возвращения. Как только смогу, я вышлю тебе деньги, чтобы ты могла нанять себе помощников.
