Читаем без скачивания Спартанцы Гитлера - Олег Пленков

Вся жизнь в ГЮ была построена на коллективизме: юноши и девушки ходили строем, распевая песни из специально допущенных к печати и одобренных властями песенников; многие из этих песен написал сам Ширах. В клятве ГЮ говорилось, что у фюрера много врагов во всем мире, они вынашивают коварные замыслы и хотят погубить его. Но все их замыслы обречены на провал, ибо в Германии всегда найдется достаточно «доблестных меченосцев», чтобы противостоять врагам и защитить фюрера.

Вот пример инструкции Шираха, по которой в 1937 г. должно было происходить мероприятие, которое называлось «шествие со знаменем». Отряд должен был построиться, после чего дежурный рапортовал начальнику лагеря, за рапортом раздавалось приветствие начальника «хайль Гитлер, отряд», отряд отвечал: «хайль Гитлер». Дежурный сообщал девиз на день: «Внимание! Девиз на сегодня — “Герберт Норкус”». После этой преамбулы один из присутствующих руководителей декламировал:

«Мы не горюем у свежей могилы,Мы выходим вперед и говорим:Был человеком, который смог совершить то,Что совершит каждый из нас.Он умолк навсегда. Мы говорим:Товарищество нерушимо.Многие умерли. Многие родились.Мир велик. Клятва, которую мы дали,Нерушима до конца наших дней.Долг важнее всего на свете».

Потом начальник лагеря кратко рассказывал о павшем борце: «24 января 1931 г. в Берлине на Безелькитц коммунистами был убит наш шестнадцатилетний товарищ Герберт Норкус. Как юный гитлеровец, он исполнял свой долг, и это вызвало ненависть у коммунистов. Из-за крови погибших товарищей никогда не может быть понимания между большевиками и нами!». Вслед за выступлением начальника дежурный командовал: «Внимание! Во время подъема флага все поют “Молодая нация поднимается на бой”. Приготовиться к подъему флага! Равнение направо! Флаг поднять!», и командиры отрядов отдавали приказ начинать шествие{505}. Столь же строго были расписаны и другие мероприятия в ГЮ.

Различного рода кампании и сборы были перманентным состоянием в Третьем Рейхе, и ГЮ принимала в них активное участие — то ли это была макулатура, то ли металлолом, то ли деньги и теплая одежда для «Зимней помощи» или для социальных программ. Хлопотные и громоздкие организационные задачи порождали массу кадровых проблем. Молодые люди 15–18 лет, которые сами еще сидели на ученической скамье, командовали в ГЮ подразделениями численностью от 40 до 100 человек (своих сверстников); с одной стороны, в этом был и некоторый соблазн злоупотребления властью, с другой же стороны, такая ответственность способствовала формированию твердого характера и дисциплинированности. Иногда власть и безнаказанность вкупе с возрастной нетерпимостью и агрессивностью приводили к диким эксцессам по отношению к детям, по какой-либо причине не вписывавшимся в коллектив.

Острой была проблема кадров для ГЮ, их профессионализация привела не к смягчению, а к осложнению ситуации. Постоянные функционеры ГЮ (8 тысяч) перед работой обычно проходили идеологическую подготовку; 8 недель они обучались в специальной подготовительной школе, один год в академии управления, три недели на стажировке за рубежом и шесть месяцев на стажировке в Германии. Многие учителя уходили на постоянную работу в Г.Ю. Германию лихорадило от активности партии: повсюду проходили шествия, митинги, съезды; стараниями функционеров ГЮ в эту круговерть были включены и дети. Социальный состав функционеров ГЮ в 1938 г. был таков: 16% — школьники, 5,9% — студенты, 3,4% — молодые люди, работавшие в сельском хозяйством, 8,7% — техники, 25,5% — предприниматели, 20,9% — рабочие, 5,4% — учителя, 11,3% — «прочие», 2,5% — без профессии{506}.

Муштра и «закалка» стали спутниками молодых людей, начиная с десятилетнего возраста: мальчики из «Юнгфольк» в десять лет должны были принимать участие в бесчисленных смотрах и перекличках. Прием в «Юнгфольк» осуществлялся накануне дня рождения Гитлера. Для перехода из «Пимпфа» (6–10-летние мальчики) в «Юнгфольк» (10–14-летние мальчики) дети сдавали экзамены{507}. В первые месяцы пребывания в «Юнгфольк» мальчик готовился к «испытанию пацана» (Pimpfenprobe); это испытание состояло в том, чтобы пробежать 60 м за 12 секунд, прыгнуть в длину на 2,75 м и бросить мячик на 25 м. Помимо этого нужно было принять участие в полу-торасуточном походе, знать структуру и место своего подразделения, наизусть выучить партийный гимн «Хорст Вессель», песню ПО, а также слова торжественной клятвы: «Члены “Юнгфольк” являются жесткими, молчаливыми, смелыми и верными, они хорошие друзья, самое главное для них — честь».

Следующей ступенью было получение «значка спортивных достижений»; к прыжкам, бегу и метанию мяча добавлялось подтягивание, плавание, езда на велосипеде и бег на один километр. Мальчики должны были принять участие в строительстве палаточного городка и в разворачивании полевой кухни; они должны были уметь маскироваться, ползать, знать основные породы деревьев, уметь читать карту, стрелять из пневматических ружей, знать биографию фюрера, статистические данные о немцах за границей и о потерях Германии в годы Первой мировой войны, а также все немецкие праздники{508}. В «Юнгфольк» и, разумеется, в ГЮ мальчики подвергались целой серии тяжелых физических испытаний{509}. Не менее интенсивными были физические занятия и упражнения и для девочек. Один из теоретиков ГЮ писал: «Интенсивные физические занятия для девушек, осуществляемые БДМ во многих частях Германии, воспринимались почти как революционное событие. Между тем, здоровье наших жен и матерей — первопричина вечной жизни народа. Воспитательная работа Лиги сводится к доведению до сознания всех немецких девушек мысли о естественном отборе и стремлении к выживанию. Тип новой немецкой женщины должен дополнить новый тип немецкого мужчины, их союз и обеспечит расовое возрождение нашего народа»{510}. В отношении к физическому воспитанию девочек проявился дуализм гитлеровского консервативного и революционного начал: несмотря на свой антифеминизм, Гитлер настаивал на одинаковом физическом воспитании мальчиков и девочек{511}.

3 февраля 1940 г. СД в своих «Вестях из Рейха» сообщала, что и учителя и родители озабочены растущим количеством пропусков уроков в школе из-за занятости детей в мероприятиях ГЮ{512}. По этой причине учителя, — даже убежденные нацисты, — скептически, а иногда и прямо отрицательно относились к активизму молодежи в рамках Г.Ю. Идеологические же противоречия между школой и ГЮ носили единичный характер.

Несмотря на недовольство многих родителей, руководители ГЮ утверждали, что проблема конфликта поколений в гитлеровском молодежном движении преодолена. Так, в 1936 г. Ширах заявил: «Противостояние поколений ныне преодолено. Молодежное движение только тогда оправдывает свое существование, когда оно позитивно расположено к государству. Оно не имеет никакого права выступать выразителем незрелых оппозиционных настроений по отношению к руководству народной общности»{513}. В этом отношении цели ГЮ были такие же, как в советском молодежном движении: преклонение перед вождем, отрицание индивидуальности, примат групповых интересов, антирелигиозная пропаганда, упор на массовые упражнения и мероприятия, в которых стирается чувство личности.

С другой стороны, в случае возникновения конфликтов, руководство ГЮ всячески стремилось обеспечить лояльность к себе со стороны родителей: в 1933–1936 гг. Ширах часто выступал по радио, обращаясь к родителям; проводились родительские собрания, на которых родителям объясняли задачи организации. После введения обязательного вступления детей в ГЮ большинство родителей стало относиться к ГЮ так же, как к службе в армии или к трудовой повинности. Во время войны, когда влияние партийной идеологии ослабло, негативная реакция родителей на ГЮ стала нарастать. Так, полицай-президент Аугсбурга доносил, что большая часть родителей не понимает или не разделяет целей ГЮ, что «в церквях народа все больше, а на партийных собраниях — все меньше»{514}. Однако мало кто решался открыто выступить против давления ГЮ: после того как 12 декабря 1936 г. был принят закон о ГЮ, сделавший эту организацию государственной и передавший ей все полномочия по атеистическому воспитанию молодежи, единственным чиновником, который протестовал против закона, нарушавшего вековые традиции христианского воспитания молодежи, был министр путей сообщения и почты фон Эльцт-Рюбенах. Он отказался в этой связи принять положенный рейхсминистру золотой значок члена НСДАП[36], подал в отставку и — после повторного прошения об отставке — был уволен{515}.

Больше никто из должностных лиц в системе народного образования протестовать не осмелился. Мартину Бросцату известен случай протеста 50-летнего преподавателя истории, французского и английского языков в средней школе Хальберштадта доктора Хобома (Hobohm) в июне 1937 г. Хобом подал заявление о своем выходе из НСЛБ, поскольку он не разделял идеи государства вытеснить христианство из сферы воспитания подрастающего поколения. При этом он указал, что не отвергает национал-социализма в целом, но не признает учения Розенберга. Хобома, тем не менее, принудительно отправили на пенсию досрочно{516}. Когда началась война, вследствие нехватки кадров, Хобома вновь приняли на работу, запретив, правда, вести «мировоззренческий» предмет — историю. Этот пример показывает, что нацисты готовы были идти на компромисс со старыми консервативными ценностями и не стремились к последовательной и жесткой линии тоталитарного государства, как это было в сталинском Советском Союзе.